Роберт Стоун - Дамасские ворота

— Al-jihad! — вскричал старик-гид. — Al-Haram. Itbah al-Yahud!

— Itbah al-Yahud? — спросила репортерша. — Что это значит?

— Разве вы не говорите по-арабски? — удивился Лукас.

— Так, немного, — сказала Салли Коннерс. — Но такой фразы не помню.

— Поговорим об этом позже. Это патриотическая песня. Вроде «Воинов Харлеха» [452] «The March of the Men of Harlech» — старинная валлийская песня. или «Носи зеленое и на шляпе трилистник» [453] «The Wearing of the Green» — ирландская народная баллада, известная с 1798 г., со времени Ирландского восстания против британского владычества. .

— Что?

— Извините, — сказал Лукас. — Я немного не в себе, день был трудный. Это призыв: «Убей евреев!»

— О, понятно.

Женщина с головой, плотно замотанной платком, открыла им дверь, и они — несколько десятков шебабов, Лукас, его английская коллега и Лестрейд — прошли внутрь. Промчались через лестничные площадки, где чувствовался запах тахини и духов, через чью-то спальню и выскочили на плоскую крышу. Ибрагим, размахивая палкой, пытался изобразить из себя предводителя, показывающего дорогу, но шебабы обогнали его. Он тревожно оглянулся в поиске иностранцев, которые обязались ему заплатить.

— Туда! — кричал он.

Из ниоткуда их ослепил луч с вертолета, с соседней крыши принесло облако газа, в несколько секунд пряный запах сменился жгучей вонью. Газовые гранаты дождем сыпались на следующий дом, стуча и взрываясь под чудовищное стаккато двигателей вертолета.

Лукас в последний раз глянул на звезды — стояла прохладная, ясная ночь — и заслонил глаза рукой. Сильный восточным ветер мог скоро отнести газ в другую сторону. Шебабы вновь были застигнуты в тот момент, когда появились на второй примыкающей крыше ближе к Хараму. Их окутал густой дым, кому-то тяжелые гранаты попадали по голове, кому-то по руке. Молодые люди стонали и ругались; вертолет накренился и пошел на второй заход. Лукас и его группа на крыше сидели затаясь, пока вертолет не нашел новую добычу между прилавками базара у ворот Баб-аль-Катанин.

Ибрагим принялся вопить на классическом арабском, поминая день Суда, ангела тьмы Елжиба, убийство евреев и джиннов.

— Пожалуйста, сэр, — попросила его англичанка, — может, мы пойдем дальше?

Онемев от изумления, что его назвали сэром, и в порыве галантности тот оперся на палку и поклонился, прижав руку к сердцу. В двух футах от места, где они стояли на крыше, просвистела самая что ни есть настоящая пуля.

— Господи! — воскликнула Салли Коннерс. — Неудивительно, что во время интифады убивают по шесть человек в день.

— Шесть, — сказал Лукас, — это серьезная цифра.

Сония услышала шум над головой и, направив вверх луч фонарика, увидела пару армейских башмаков в проходе, который вел, казалось, прямо в потолок. В следующий момент владелец башмаков протиснулся сквозь отверстие и, согнув колени, приземлился с тяжеловесной грацией прямо возле нее. Она осветила его своим слабым фонариком, но он достал свой. И направил луч на нее.

Бежать было бессмысленно, поэтому она осталась стоять как стояла. В мощном луче фонаря спрыгнувшего человека она увидела у ног статуи рюкзак, на первый взгляд похожий на ранец со сложенным парашютом. Но его верхний клапан был приоткрыт, и под ним она разглядела путаницу разноцветных проводов и крупные батареи. Дитя революции, Соня сразу узнала бомбу.

Сквозь тот же ход в потолке протиснулась группа вооруженных людей. Некоторые приземлялись ловко, как их предводитель, но большинство не были профессионалы и сваливались как мешки.

— Все-таки нашла, да? — сказал предводитель Сонии, пока его люди приводили себя в порядок. Это был Януш Циммер.

— Угу! Ты прав, приятель. А еще я позвонила в Шабак и сообщила в пограничную полицию, так что они скоро будут здесь и возьмут вас за задницу.

— Действительно сообщила? — спросил Циммер. — Считаешь, что это правильно?

— Правильно.

Сония огляделась, высматривая Фотерингила, по-прежнему ли он с ними.

Прошло несколько секунд, и до них донесся жуткий скрежет металла и грохот камней, как удар прибоя о скалистый берег.

— А вот и они, мистер, — сказала Сония. — Дождались.

Только она сама не верила, что это Шин-Бет или полиция. Из всего, что мог ей напомнить этот страшный грохот, она подумала о «Падении дома Ашеров»; рассказ По, который, как она где-то слышала, был основан на прочитанной некогда писателем истории о египетском храме-гробнице, который стоял на острове среди болот.