Памела Джонсон - Особый дар

К удивлению Тоби, его вдруг затошнило. Шатаясь, побрел он в ванную (хорошо, что она рядом, а то на старой квартире ванная была этажом ниже) и отдал назад некоторую толику спиртного, которым услаждался нынче вечером. Стало легко. Даже приятно, хотя после спазм немного першило в горле.

Он вернулся на диван. Голова все еще приятно кружилась. Ох, и холодно здесь, чертовски холодно. Надо во что бы то ни стало подняться и закрыть окно.

Едва он разделся и залез в постель, ему снова пришлось идти в ванную, его вырвало еще раз, и тут он окончательно протрезвел. Но мысли по-прежнему были легкие, приятные. Довольный, он понемногу приходил в себя, откинувшись на две подушки (лечь пониже он еще не решался), и думал об усах Перчика — как они золотились в свете лампы, подаренной Мейзи. Потом представил себе Клэр, прекрасную линию ее спины и плеч — это когда она выносила в кухню грязные тарелки. Попробовал представить себе Клэр на лошади — он еще не видел ее верхом. А интересно, думает ли она когда-нибудь о Мейзи? И нет ли у нее неприятного чувства оттого, что у него в комнате стоит эта лампа — подарок Мейзи? Надо будет засунуть ее куда-нибудь подальше. Но не сейчас, успеется.

Тоби отправил Эйдриану письмо с соболезнованием, сообщил ему свой новый адрес и номер телефона. И все-таки удивился, когда Эйдриан вдруг позвонил, сказал, что завтра приезжает в Лондон и рассчитывает с ним поболтать. Дело в том, что в помощь ему прислали другого священника — удерживать крепость, пока старик так сильно болеет; к сожалению, помощник этот тоже старый и «ты не поверишь — хромой», так что толку от него мало, но как бы то ни было, теперь можно хоть вырваться на часок-другой.

Когда Эйдриан появился, Тоби пришел в ужас от его вида: тощий, измученный, постаревший, да, именно постаревший. Красота его сохранилась, но лицо покрывала тюремная бледность.

— Как у тебя славно, — сказал Эйдриан. — Выпить? Вот это с удовольствием. Любое, что у тебя найдется.

— Мне так жаль твою маму.

— Меня это страшно подкосило. Но ведь у нее не осталось никаких радостей в жизни, разве что Лондонская библиотека. — Он помолчал. — Право, не хочется докучать тебе своими бедами, но какое это было бы облегчение — выговориться.

— Вовсе ты мне не докучаешь. Так что у вас там происходит?

— Н-ну, — несколько неуверенно начал Эйдриан, — после так называемого изгнания дьявола миссис Аллен успокоилась. Что сказал ей каноник, не знаю, но думаю, что-то довольно резкое. Во всяком случае, с тех пор она очень притихла и больше не мучает мужа, когда он возвращается с работы, уже не шмыгает, как бывало, в шкаф. Я заставил ее выбросить эту ужасную книгу об одержимых. Вот так, но это единственное мое достижение.

— А та женщина, что приставала к тебе по поводу своих неурядиц с мужем?

Эйдриан помрачнел.

— Продолжает в том же духе. Я перестал к ней ходить, а то получалось очень неловко.

— Она же тобой увлеклась, это ясно.

Эйдриан не стал отнекиваться, слишком он был подавлен.

— Вероятно. У тамошних женщин очень скучная жизнь, и для развлечения годится все. По правде говоря, ради этого они и ходят в церковь, а так не скажешь, что в церкви нашей яблоку негде упасть, выходит, для нас это благо. Ох, я же тебе не рассказал самого неприятного. Теперь за меня взялась еще одна. Нет, тайны исповеди я не нарушаю, иначе я бы этого рассказывать не стал. Думаю, если б эта особа могла, она раструбила б свои секреты на всю деревню. Эта новая еще моложе и красивее, замужем всего два года. Она ждет ребенка и жалуется, что с тех пор, как забеременела, муж отказывается с нею спать. Я сказал, что со временем все образуется: может быть, он просто боится причинить вред будущему ребенку, такое у мужчин бывает — словом, дал ей пастырское наставление. Но это не подействовало. Она все курила и зевала. Потом вдруг говорит: поцелуйте меня. Я, конечно, отказался, тогда она сказала что-то в таком роде: «Вся ваша шатия — просто свора геморфодитов».

— Симпатичная, видно, дамочка и слова какие знает ученые — даром, что перевирает их.

Тут Эйдриан впервые рассмеялся.

— До чего ж это славно — побеседовать с другом, который во всем умеет найти смешную сторону. Я что-то стал тошнотворно серьезен, и мне просто необходимо, чтоб рядом был человек с чувством юмора. Вот мама тоже посмеялась бы. Ах, как мне этого сейчас недостает!

В ответ на настойчивые расспросы Тоби он рассказал ему, как изо дня в день мотается по трем приходам.