Дорис Лессинг - Бабушки (сборник)

— Муштры не будет, ребята. Отдыхайте. И экономьте питьевую воду — запасы на исходе, — предупредил он.

Пресная вода заканчивалась, но за бортом плескался целый океан. Многие решили наполнить фляги морской водой и, не слушая приказов капрала Кларка, с жадностью напились. От соленой воды тошнило. В некогда роскошном салоне первого класса устроили лазарет, однако места не хватало, и офицерам на палубе «Б» пришлось потесниться.

После стирки в морской воде обмундирование заскорузло и натирало обожженную кожу.

Руперт Фитч поглядел на солнечную дорожку в сверкающих волнах и объявил, что корабль держит курс на юго-запад.

От жары не хотелось есть. Все страдали от жажды, но бойцам строго-настрого приказали экономить воду.

— Не волнуйтесь, ребята, — сказал сержант Перкинс. — Во Фритауне отопьетесь. А еще там полно фруктов. Заживем по-королевски, а?

Радости это не прибавило.

На палубе «Е» установили навесы. Обгорелые до красноты солдаты сидели и лежали в жаркой, душной тени, мечтая о свежей воде — о бурных потоках и прудах, о широких реках и водопадах. Бойцы щурились, прикрывали ладонями глаза, не привыкшие к чересчур яркому свету солнца, глядели на океан, приглаженный яростными лучами. В волнах кувыркались дельфины, но до них дела никому не было. Слишком жарко. Где-то рыскали подлодки. Летучие рыбы выскакивали из воды, ударялись о борта корабля и шлепались обратно в океан. Изредка странные твари долетали до палубы, откуда их равнодушно сбрасывали за борт.

Гарольд Муррей встал и неуверенно направился к трапу, не обращая внимания на строгие оклики капрала Кларка. Муррей карабкался все выше и выше, пока не добрался до палубы «Б». Там он отдал честь ошарашенному коммандеру Бирчу и вежливо произнес:

— Мне надоело, сэр. Не могу больше. Я домой пойду.

После чего Гарольда увели в лазарет.

Бойцам ежедневно полагался душ. Обливание соленой водой раздражало и без того воспаленную кожу. Щеки отчаянно щипало после бритья.

Желудки отказывались принимать тяжелую пищу: тушенку с картошкой, растворимый суп, омлет из яичного порошка, каши на сгущенном молоке.

Джеймс и Руперт Фитч сидели у фальшборта и глядели на волны. Каждый дельфин казался им подлодкой. О подводной угрозе знали все. В наши дни подлодки без труда проплывают под водой вокруг света, а в те времена им приходилось часто всплывать на поверхность, пополняя запасы воздуха.

На корабле то и дело раздавались крики:

— Эй, смотрите, перископ!

— Да нет, это рыба!

В океан выбрасывали мусор и остатки пищи, и за кораблем следовали громадные косяки всевозможных рыб. Над волнами с криком кружили птичьи стаи, жадно набрасываясь на щедрую поживу. Невиданное зрелище завораживало. На кормовых палубах собирались матросы, с любопытством следили за проделками диковинных птиц и рыб. К морякам, неподвластным ни морской болезни, ни палящему солнцу, солдаты относились с подозрением и неясной обидой.

Юркие эсминцы сновали вокруг, ни на минуту не прекращая кружения, заходили то с носа, то с кормы, то с боков. Жерла орудий грозно целились в воду, прожекторы стояли наготове. На верхней палубе военного транспорта тоже установили торпедный аппарат, зенитные орудия и прожектора.

Руперт Фитч объявил, что корабль держит курс на восток, по направлению к Фритауну, где у самой гавани рыскали вражеские подлодки. Джеймс сидел, закрыв глаза, и воображал, как под водой скользят смертоносные тени. «Если нас потопят, если я погибну, то никогда не встречу свою любовь. Свою единственную, настоящую любовь…» Он вспомнил дочь нортумберлендского фермера и попытался убедить себя, что испытывал к ней головокружительную страсть… Может быть, девушка вспоминает о нем. Но если корабль потопят и все погибнут, то любовь исчезнет, растворится в небытие. Его любовь.

— У тебя подружка есть? — спросил он Руперта.

Фитч сказал, что у него есть невеста и после войны они собираются обвенчаться. Он с гордостью показал Джеймсу ее фотографию.

— Она меня обязательно дождется!

Корабль, покрытый пузырящейся от зноя маскировочной краской, направлялся к гавани Фритауна. Все на борту с замиранием сердца ожидали удара торпеды, однако до порта военный транспорт добрался в целости. Солдатам увольнительных не дали, а офицеров отпустили в город. Босоногие негры-носильщики в живописных лохмотьях волокли на борт ящики продовольствия и цистерны с водой. Вода! Наконец-то! Бойцы напились вволю, обливались свежей водой, смывая морскую соль и пот с обгорелой, саднящей кожи — особенно страдала взопревшая, нежная кожа в паху. В порту Фритауна корабль простоял двое суток. Питание улучшилось: курятина, рыба, фрукты. Солдаты и не подозревали, что существует такое множество разнообразных, прежде неведомых лакомств — папайи, ананасы, дыни, бананы и манго. Ни одного яблока, ни одной груши. От обжорства у многих возникло расстройство желудка.