Бен Элтон - «Номер один»

Кельвин тщательно взвесил полученный совет, и чем больше он о нем думал, тем больше он его раздражал.

– У меня нет на это времени!

Берилл, Присцилла и ее сестра-близнец Лиза Мари сидели на заднем сиденье «хаммера». Они снова стояли в пробке по дороге в аэропорт Лос-Анджелеса.

Берилл возвращалась в Британию, чтобы начать записывать новый сезон шоу «Номер один», а Присцилла – чтобы переговорить с производителем фаллоимитаторов о выпуске ряда сексуальных игрушек под ее фамилией. Лиза Мари просто ехала развлечься.

– Может, съезжу в Европу и посмотрю Берлин, – сказала она. – Я слышала, у них там потрясающие металлисты, у них из инструментов только бензопилы и пневматические буры. Если принять подходящую дурь, то можно поверить, что ты на строительной площадке.

– Это все было еще в середине восьмидесятых, дурочка, – ухмыльнувшись, сказала Берилл.

– Эй, если «Green Day» может получить «Грэмми» за панковский рок, то ничто не умерло.

– Кроме моего альбома, – мрачно сказала Присцилла. В то утро она узнала, что его остатки начали официально распродавать по сниженной цене и теперь его можно найти только в специальном контейнере вместе со сборниками кантри и альбомами финалистов прошлогоднего шоу «Номер один».

– Ой, хватит уже, – пробурчала Берилл. – Ну, сдох диск и сдох. Смирись с этим.

– Диск сдох, – повторила Лиза Мари. – Даже в первые сорок не вошел.

– Заткнись, тупица. Я, по крайней мере, выпустила альбом. А что хорошего сделала ты? Только жрать горазда! – рявкнула в ответ Присцилла.

– По крайней мере, у меня хорошо получается то, что я делаю, – парировала Лиза Мари. – Я ем, я толстею, все получается. А ты выпустила альбом, и ничего с этого не получила.

– Тихо! – крикнула Берилл. – Девочки, я не переживу, если вы следующие четырнадцать часов будете препираться.

– Эй, папа, наши препирательства сделали нас знаменитыми.

– Мама! Стерва чертова. Я не твой папа, я твоя вторая мама!

– Какая разница. Мы с сестрой препираемся. Мы препираемся. Вонючая студия «Фокс» платит нам за то, чтобы мы препирались. Это одна из самых популярных тем нашего шоу.

– Почти такая же популярная, как срущие на ковер свиньи и то, как мамины губы застревают в дверях, – добавила Лиза Мари.

– Да, дорогуши, и наше шоу позволяет вам вести первоклассный образ жизни. Не забывайте об этом.

– Ой, да ладно тебе, мама, – ухмыльнулась Присцилла. – У тебя и так был хренлион баксов от придурков металлистов, которые до сих пор покупают твои альбомы.

– Какая разница, – сказала Берилл, собирая бумаги. – Следующие несколько месяцев я буду очень, очень занята на шоу «Номер один», поэтому вам нужно вести себя хорошо, понятно? Никаких арестов за наркотики, и, пожалуйста, держитесь подальше от мерзких рок-ублюдков, с которыми встречаетесь в клубах…

– Ты видела, что они поднялись на тридцать второе место? – ухмыльнулась Лиза Мари. – Поздравляю, Присцилла, сама ты в рейтинг попасть не можешь, зато смог парень, который тебя трахнул!

– Сука!

Присцилла занесла кулак над Лизой Мари и попала ей в ухо, которое и без того болело, так как недавно было проколото прямо через хрящ. Лиза Мари заорала от боли и шлепнула Присциллу зажатым в руке журналом. Присцилла лягнула сестру, та лягнула Присциллу в ответ, и через несколько секунд они уже катались по полу «хаммера».

– Прекратите, дуры проклятые, – орала Берилл. – Мы ведь работаем.

Когда порядок был восстановлен и Лизу Мари выгнали на другой конец сиденья смотреть телевизор, Присцилла и Берилл сравнили записи в ежедневниках.

– Итак, мы наконец получили отсрочку на одну неделю с «Бленхеймами», – сказала Берилл. – Первый эпизод с газонокосилкой будет отснят в Лос-Анджелесе через неделю после финала шоу «Номер один» в Лондоне.

– Да, мама, сроки жесткие.

– Ну, мне ведь нужна только небольшая подтяжка вокруг глаз и несколько швов на клиторе.

– Пожалуйста, я не хочу этого знать. Это так глупо.

– Присцилла, я теперь женщина и имею право чувствовать то, что чувствует женщина. В любом случае процедура займет всего одно утро. То есть у меня останется шесть дней на поправку. Все должно получиться. Кажется, ты говорила, что парень хороший.

– Точно, все девчонки к нему ходят.

– Это он сделал тебе титьки? – крикнула Лиза Мари с другого конца «хаммера». – Ты говорила о глупостях, так вот они глупые. Они такие тупые! Выглядят как две дебильные летающие тарелки.