Бен Элтон - «Номер один»

И почему? Потому что она – падчерица бывшей рок-звезды, чья мать продала ее юность СМИ.

– Ну ладно, – сказал бас-гитарист, еще ближе наклоняясь к ней, – как вообще дела?

Присцилла и с этим была знакома. Они все презирали ее, но все хотели трахнуть. Почему бы и нет, она была достаточно симпатичной и к тому же мировой знаменитостью. Почему бы ее не трахнуть?

– Ну, вообще-то, – ответила она, – я кое-что делаю. Вроде как работаю над своими песнями и все такое.

– Песнями? – спросил он.

– Да. Я пишу песни.

– Ты пишешь песни? Не знал.

– Ага!

– Эй, ребята! Эта детка пишет песни! Кто-нибудь знал об этом?

Но остальные члены группы его не слышали. В клубе было шумно, и они предоставили бас-гитаристу общаться с Присциллой.

– Потому что ты ведь певица, да? – сказал бас-гитарист, снова поворачиваясь к Присцилле. – Ты выпустила альбом?

– Ага.

После этого повисла пауза. Альбом с треском провалился, поэтому говорить тут было не о чем.

– Эй! – Бас-гитарист опьянел еще сильнее, чем раньше. – Может, споешь с нами, и тогда мы тоже стали бы знаменитыми! Прикольно?

– У вас уже есть певец.

– Да, но он дерьмо, и к тому же он не детка.

Присцилла не знала, почему позволила ему затащить себя в постель. Поразмыслив об этом позднее, она пришла к выводу, что дело было в тщеславии. Он был надежный. Он был клевый. И знаменитый, а Присцилла ни одним из этих качеств не обладала. Она была не настоящей. Не по-настоящему клевой. Пиздюки и металлисты, возможно, и думали, что она клевая, но клевые люди так не думали, и все же она болталась с одним из них. Она знала, что он презирает ее, но остальные в клубе этого не знали, и, когда она, пьяная, оказалась в его объятиях и их сфотографировали при выходе, частица его надежности прилипла к ней, равно как и частица ее славы к нему. Подобное было очень в стиле Лос-Анджелеса.

Кельвин был слишком зол, чтобы просто сидеть на диване. Вместо этого он ходил по кабинету, по стенам которого стояли книжные шкафы, и пытался не врезаться в многочисленные предметы интерьера. Прошла целая неделя с тех пор, как он уволил, а затем не смог затащить в постель Эмму, и за это время он достиг состояния бешенства, поняв, что увольнение не помогло и он так и не смог избавиться от мыслей о ней.

Он думал о ней. Постоянно.

И ненавидел себя за это.

Это было совершенно не в стиле Кельвина. В его стиле был контроль. Контроль над каждой частью собственной жизни и бизнеса, и именно благодаря контролю ему удавалось управлять своими многочисленными и ужасно популярными проектами и обширными сегментами поп– и телеиндустрии в Европе и США. Он добился этого, контролируя все. Организуя свое время и свои мысли. Как он мог организовывать свое время и свои мысли, когда он тратил время впустую на совершенно непрошеные воспоминания об этой чертовой женщине! Он пытался отгонять их, не заострять на них внимания, он ходил по барам и напивался в обществе гламурных случайных компаньонок, чем спровоцировал бурю интереса СМИ к своему браку, но ничто не помогало. Его мысли возвращались к Эмме, и это сводило его с ума. У него была работа. Считаные дни оставались до съемок прослушивания на шоу «Номер один», которое добавится к его обычной работе с контрактами, управленческим проблемам, судебным делам, раскрутке шоу и выпуску программ со знаменитостями в различных компаниях. И какая-то бывшая сотрудница постоянно тревожила его воображение.

Наконец, отчаявшись, он сделал нечто такое, что никак не пришло бы ему в голову неделю назад. Он записался на прием к психоаналитику. Он ненавидел себя за такой поступок, потому что рассматривал его как признак позорной умственной слабости, но больше ему не к кому было обратиться.

– Послушай, – сказал он, обходя вокруг дивана, на который его пригласили присесть. – Это очень серьезно. Мне нужно сосредоточиться, мне нужно собраться. Ты понятия не имеешь, каково это – создавать настолько успешное шоу, как мое. Я не хочу думать об этой девушке, я почти ее не знаю, и все же она постоянно лезет мне в голову. Что, черт возьми, со мной происходит?

Ответ был так прост, что даже подготовленный психоаналитик смог до него додуматься.

– Вы влюбились, – немного поразмыслив, ответил он.

– Исключено.

– Вы совершенно очевидно влюбились, – заявил психоаналитик.

– Но я никогда в жизни не влюблялся.

– Мне показалось, вы недавно женились?

– А это тут при чем? Я никогда в жизни не влюблялся.