Кормилицын Валерий - Излом

Пока он слушал кассету, включил настольную лампу, направив свет себе в лицо:

— Отвечу на любые вопросы…

— Ну и откуда тут звёздочка вырисовывается?.. – разочарованно отключил магнитофон.

— Добудем, – поощрительно улыбнулся ему. – Завтра утром, в девять ноль–ноль, вам следует прислать наряды на Сенной и в Крытый, чтоб забрать рэкетиров, терроризирующих честный контингент торгующих, – облегчённо вздохнув, выключил лампу.

— Каких рэкетиров? – не понял он. – Разве их так просто возьмёшь?..

— Элементарно, – хотел добавить, – Ватсон, – но сдержался. – И свидетели будут, которые вначале дадут им отпор, а затем показания…

Мент всерьёз заинтересовался.

— И много рэкетиров?

— По десятку в каждом рынке, а может, и больше.

Он взволнованно встал и заходил по кабинету.

— На рынок наехать надо, – рассуждал полуполкан, – и не столько из‑за рэкетиров, сколько из‑за своих собратьев… Вот уж кто оборзел, так оборзел… – распалял в себе какую‑то давнюю обиду, – всего‑то попросил на халяву пять кило мяса, а он меня кинул, – замолчал, вспомнив, что рядом посторонние уши. – Во сколько, говоришь, подъехать?..

— К девяти утра.

— Так, так, а лапшу на уши не вешаешь? – закрались в его душу подозрения.

— Как можно?! – возмущённо развёл руками.

— Ну, смо–о-о–три… – то ли поощрительно, то ли с угрозой произнёс он.

— А это ребятам на премии от кооператива «32», – положил перед ним пачку долларов.

«Возьмёт или нет?» – сделав безразличный вид, стал разглядывать плакат на стене.

Баксы молниеносно исчезли в ящике стола.

«Ого! Ловчей, чем столовские работники», – удивился я.

Договор состоялся.

— Лишь бы утечки информации не произошло, – стал переживать подполковник.

— Глухо как в могиле! – заверил его. – Ну, до встречи, – протянул руку.

«Пожмёт или нет?»

Он, не мешкая и даже с чувством, потискал ладонь.

«Этот будет мой!» – покидая ментовку, логично рассудил я.

Вечером ещё раз собрал десантников.

— Подумали? Насильно никого не заставляю! Всё как в армии… Добровольцы есть?..

Отказалось всего несколько человек, и то, потому что не хотели связываться с милицией.

— Вот если бы только бить! – рассуждали они.

Людей и без того хватало. Отобрав по пятнадцать человек на каждый рынок и по пять человек – отогнать машины в ремонтную мастерскую, перебирал в памяти сказанное.

«Так… ничего не забыл?.. Да–а! Надо старших назначить… Если на машины народу не хватит, то после акции освободятся», – размышлял я и на всякий случай решил задействовать двойняшек с их грузовиками.

«Чебышева на операцию не возьму, старый», – решил для себя.

— Грабь награбленное! – вспомнил Пашка революционный лозунг, сбив меня с мыслей.

Посмеявшись, все разошлись готовиться.

Этот вечер посвятил семье, а то Татьяна обижалась, что совсем дома не бываю. Уговорил её бросить работу и заниматься сыном. Жена в новой квартире больше всего любила готовить на газплите.

— Сколько времени в овраге тратила, ужас.

Денис обожал мыться в ванной, готов был купаться в день по два раза. Вволю наплававшись, он читал мне отрывки из «Гулливера в стране лилипутов».

««Качок в гостях у мелких», – перевёл название на современный язык. – Какие прекрасные времена, – дремал я под убаюкивающий голос сына, – наконец‑то мне рассказывают сказки, а не я».

Ночью практически не спал. Колотила нервная дрожь.

«Господи, как здорово работалось слесарем… Ну на черта сдалась эта новая экономическая политика?..

Правильно умные люди не советуют гнаться за автобусом, женщиной и нэпом, потому как после них всегда появляются следующие…»

Утром встал растерянный и хмурый.

— Чего‑то ты даже с градусником не поцеловался, – подметила жена, – уж про себя не говорю…

Я устало отмахнулся.

«Надо успокоиться», – ехал на своей «лайбе» к рынку.

На другом рынке акцией руководил Заев.

«Чего это со мной?.. Руки дрожат, будто кур воровал всю ночь. Пацаны увидят, засмеют… Да ещё башка, как нарочно, разболелась, – невнимательно крутил «баранку» и чуть не въехал в иномарку. – Разъездились тут, козлы крутые, – обругал водителя и вытер потный лоб, – чуть не расшибся через него…»

Новый стресс выбил старый. Страх прошёл, и перед рынком я лихо затормозил, едва не влетев в стену.

Дислокация и диспозиция были давно разработаны. Получилось всё до банального просто. Постучался к рэкетирам наш человек – грузчик, на которого они усиленно орали при разгрузке продукции и не давали выпить в таком количестве, в каком требовал его погрузочно–разгрузочный организм. Следом за мужиком ворвались мои бойцы, причём большая половина из них бодро протопала по натруженной спине сбитого с ног в пылу атаки работника мешка и телеги. Матерился он почище своего заводского коллеги.