John Irving - Правила Дома сидра

Уилбур Кедр до скрежета стиснул зубы, подумав, что из всего, на что можно наткнуться на свете, нет ничего более жесткого, чем Сент-Облако. А затем, сделав героическое усилие, приступил к той части письма, которая зрела у него в голове вот уже месяц.

«Мой долг сообщить вам еще кое-что о Гомере Буре. У мальчика слабое сердце», – писал д-р Кедр, взвешивая каждое слово. Он был еще более осторожен, чем в разговоре с Уолли и Кенди; писал точно и вместе туманно – именно так стал бы объяснять Гомеру якобы врожденную аномалию его сердца. – В сущности, его письмо Олив Уортингтон было своего рода разминкой перед ответственным матчем. Он как бы бросал в землю семена будущих всходов (чудовищная фраза, но он стал употреблять ее последнее время – унаследованные каталоги начальника станции все-таки сделали свое дело). Д-р Кедр хотел, чтобы Гомер попал в «бархатные рукавицы», как говорят в Мэне.

Олив Уортингтон помянула в письме, что Уолли учит Гомера водить машину, а Кенди плавать. Д-р Кедр издал легкий рык – девица учит плавать! И заключил абзац предостерегающим советом: «Пусть все-таки Гомер не очень увлекается плаванием».

Д-р Кедр не разделял мнения Олив Уортингтон, что юношам надо уметь плавать и водить машину. Сам д-р Кедр не умел ни того ни другого.

«Здесь, в Сент-Облаке, – писал он в „летописи“, – самое главное – знать акушерские приемы и уметь действовать расширителем и кюреткой. Пусть они там в других местах плавают и водят автомобили».

Он показал письмо Олив Уортингтон сестре Анджеле и сестре Эдне; обе читали его, обливаясь слезами. И обе заключили, что миссис Уортингтон – душенька, милая, добрая и интеллигентная, д-р Кедр ворчал: «душенька душенькой», но не странно ли, что мистер Уортингтон почти не присутствует в ее письме? Что с ним такое? Почему фермой управляет жена? – спрашивал он сестер, на что обе с укоризной отвечали, что он всегда готов усмотреть плохое там, где бразды правления в руках женщины. И напомнили Кедру, что у него назначен разговор с Мелони.

Мелони тем временем готовила себя к предстоящей встрече с д-ром Кедром. Лежа в постели, читала и перечитывала строчки своего посвящения Гомеру на титульном листе украденной «Крошки Доррит».

Гомеру «Солнышке» Буру.

На память

О данном слове.

С любовью, Мелони.

Едва сдерживая сердитые слезы, Мелони принялась в который раз читать этот роман Диккенса.

Образ жаркого, слепящего марсельского солнца – гнетущее сияние! – ошеломлял и сбивал с толку. В ее жизни не было ничего, что помогло бы воображению. Да еще такое совпадение – «Солнышку» про солнце! Мелони начинала страницу, теряла нить, еще раз начинала, и снова все путалось. Мелони пришла в ярость.

Отшвырнула книжку и открыла сумочку, где хранилась всякая мелочь – заколки в роговой оправе не было, той самой, что Мэри Агнес украла из кадиллака, а Мелони на другой день выдернула из прически второй по возрасту воспитанницы. Ах вот что! Заколка опять украдена! Мелони подошла к постели Мэри Агнес и нашарила изящную вещицу под подушкой. Волосы у Мелони были короткие, заколка ей была не нужна, да она и не знала, как ей пользуются. Она сунула ее в карман туго натянутых джинсов и ринулась в душевую, где Мэри Агнес мыла голову. Подлетев к крану, Мелони вовсю пустила горячую, почти кипящую воду. Выскочив из-под душа, Мэри Агнес упала на пол, извиваясь от боли – ошпаренное тело стало красным, как помидор. Мелони заломила ей руку за спину и наступила всей своей тяжестью на плечо. Мелони не хотела ничего сломать и, услыхав хруст ключицы, в испуге отскочила от девочки, чье тело из красного сделалось мертвенно-бледным. Мэри Агнес лежала на полу, дрожа и всхлипывая, не смея шевельнуть ни рукой, ни ногой.

– Одевайся, я отведу тебя в больницу, – приказала Мелони. – У тебя что-то сломалось.

– Я не могу двигаться, – прошептала Мэри Агнес.

– Я нечаянно, – сказала Мелони. – Но ведь я запретила тебе прикасаться к моим вещам.

– У тебя короткие волосы, зачем тебе заколка?

– Хочешь, чтобы я тебе еще что-нибудь сломала?

Мэри Агнес хотела замотать головой и не смогла.

– Я не могу двигаться, – повторила она.

Мелони наклонилась, чтобы помочь ей.

– Не трогай меня! – закричала истошно Мэри Агнес.

– Ну и лежи. – Мелони пошла к двери. – И не смей больше прикасаться к моим вещам.

В холле отделения девочек Мелони сказала миссис Гроган, что Мэри Агнес что-то сломала, и отправилась на беседу с д-ром Кедром. Миссис Гроган, естественно, предположила, что Мэри Агнес сломала какую-то вещь – лампу, окно или даже кровать.