John Irving - Правила Дома сидра

Сюжет на снимке не был для д-ра Кедра потрясением. Ведь он как-никак работал в Южном районе Бостона. Таких фотографий в его время было пруд пруди, в Бостонском родильном доме их продавали десять центов штука.

Но Кедра как громом поразила женщина на фотографии: он сразу узнал бравую дочь миссис Уиск. Помнил, как у нее раздувались щеки – она была заядлой курильщицей, любила еще тогда совать в рот всякую гадость. А когда ее привезли в больницу с острым перитонитом – последствием неописуемой операции, сделанной в «Гаррисоне-2», – глаза у нее были вот так же выпучены. Фотография вернула д-ра Кедра в прошлое, напомнила, что пришлось испытать этой женщине. Напомнила, что он мог немного облегчить ей жизнь, совсем немного, если бы сделал тогда аборт. Мог бы тогда спасти ее. Пусть ненадолго. Несчастная дочь миссис Уиск должна была стать его первой пациенткой – и не стала.

Интересно, сколько она заработала, позируя с пони перед объективом? Хватило бы на аборт? Скорее всего, нет. И фотографы-то были дрянные. Не заметили ее роскошной каштановой косы, которая могла бы послужить эффектной подробностью; уложенная на плечо и обнаженную грудь, она бы еще подчеркнула белизну кожи. Даже просто откинутая назад, вызвала бы восхищение, такая это была длинная, толстая, ровная коса. А фотограф просто не заметил ее. Она лежала у щеки дочери миссис Уиск, свернувшись змеей, в тени короткой волосатой ноги пони. Бездарный снимок убил красоту косы. Не зная этой женщины, нельзя было разобрать, что за пятно темнеет справа от ее напряженно застывшего лица.

– Прошу меня простить, – сказал д-р Кедр, вдохнув эфир. Дочь миссис Уиск не ответила.

– Простите, прошу вас, – повторил д-р Кедр, сделал выдох. И ему вдруг почудилось, что она зовет его:

– Доктор Кедр!

– Рифмуется с «писк», – шептал д-р Уилбур Кедр. Он сделал глубокий, глубже нельзя, вдох. Рука выпустила маску, и маска скатилась под койку.

– Доктор Кедр! – еще раз позвал Гомер. Запах эфира показался ему сильнее, чем обычно; и он пошел сквозь лабиринт шкафов к окну, посмотреть, здесь ли д-р Кедр.

– «Делай дело или слезай с горшка», – услыхал Гомер его голос. (Вдох – выдох.)

– Прошу прощения, – сказал д-р Кедр, увидав возле кровати Гомера. Слишком порывисто сел; голова была легкая, комната перед глазами плыла. – Прошу прощения, – еще раз повторил он.

– Все в порядке, – сказал Гомер. – Простите, что разбудил вас.

– Рифмуется с «писк», – повторил Уилбур Кедр свою странную фразу.

В заставленной провизорской влажный ватный шарик посылал во все стороны пахучие позывные.

– Садись, Гомер, – сказал д-р Кедр, видя, что тот уже сидит. Как ему хотелось, чтобы именно сейчас голова была свежая, ведь предстоит очень важная беседа с мальчиком. Гомер ждет нагоняя не вообще, а в точных и ясных словах. Но д-р Кедр не мог сейчас говорить точно и ясно.

– Вандализм! – воскликнул он. – Порнография!

Ничего себе начало, мелькнуло у него в голове. Гомер сидел на краю кровати и покорно ждал. Д-р Кедр вдохнул, как ему казалось, чистого воздуха; но запах эфира был так силен, что вгонял в сон и зажигал звезды на потолке провизорской.

– Вандализм, Гомер, это одно, – продолжал д-р Кедр, – а порнография совсем другое.

– Точно, – ответил Гомер, с каждой минутой взрослея, набираясь опыта.

– Впрочем, для наших отношений, Гомер, более важно другое – ты утаил от меня правду. Верно?

– Да, – ответил Гомер.

– Прекрасно, – сказал Кедр. Звезды на потолке заблестели так ярко, что он подумал, уж не под ночным ли небом они беседуют. Он откинул голову назад, подальше от паров эфира, потерял равновесие и упал на подушку.

– Вы хорошо себя чувствуете? – забеспокоился Гомер.

– Прекрасно! – от души воскликнул д-р Кедр. И вдруг засмеялся, никогда еще Гомер не слышал, как д-р Кедр смеется. – Послушай, Гомер, – наконец начал он свое наставление, время от времени прерывая его смешком. – Ты уже так вырос, что можешь разрушить дом и мастурбировать, глядя на фотографию женщины, сосущей пенис у пони. Значит, ты вполне можешь быть моим ассистентом.

Эта мысль показалась ему такой забавной, что он зашелся от смеха. Гомеру тоже это показалось смешным, и он несмело улыбнулся.

– Ты понял, что я хочу сказать? – Д-р Кедр заболтал ногами в воздухе, наблюдая, как над ним плывет небосвод, усеянный звездами. – Я буду учить тебя хирургии, – крикнул он, что вызвало у обоих теперь уже пароксизм смеха, даже слеза прошибла. – Обучу всем тонкостям акушерства, – продолжал д-р Кедр.