John Irving - Правила Дома сидра

– Еще труднее, когда хочешь кого-нибудь защитить и не можешь, – сказал Анджел.

– В таких случаях надо не защищать, малыш, а просто любить, – заметил Уолли. – Иногда это все, что мы можем сделать.

Уолли скоро заснул и увидел себя на плоту, плывущем по Иравади. Один из друзей бирманцев предложил спустить ему мочу. Окунул в шоколадные воды реки бамбуковый побег, насухо вытер о ленту, которой подвязывал к голове корзину, затем поплевал на него. «Хочешь писать?» – спросил он Уолли. «Нет, спасибо», – ответил Уолли во сне и громко сквозь сон произнес:

– Сейчас писать нет.

Анджел улыбнулся этим словам, и сон тоже смежил его веки.

Наверху в «хозяйской» спальне Гомер по обычаю бодрствовал. Он сам предложил взять к себе на ночь малышку. «Мне все равно не заснуть», – объяснил он. Гомер уже забыл, какую радость приносило ему ночное бдение у кроватки сына. Малыши напоминали ему его самого – им всегда ночью что-то нужно. Дочке Роз Роз он дал бутылочку со смесью, она стала сосать и тут же опять уснула. Гомер опять бодрствовал один, с каким удовольствием смотрел он на малюсенькую девочку, спящую у него на кровати. Темное личико величиной с ладонь, ручки иногда вскинутся, пальчики разожмутся и сожмутся, как будто что-то хватают во сне. Опять рядом живое существо, дыхание напомнило Гомеру спальню мальчиков в Сент-Облаке. И он с болью в сердце представил себе недавнее прощальное благословение.

– Давайте порадуемся за доктора Кедра, – тихо проговорил он. – Доктор Кедр нашел семью. Спокойной ночи, доктор Кедр.

Кто, интересно, произнес эти слова в Сент-Облаке? Наверное, сестра Анджела, и он решил, что напишет именно ей.

Теперь, когда д-ра Кедра не стало, мысль о замене дряхлого старца и потенциального гомосексуалиста больше не доставляла миссис Гудхолл того острого наслаждения; но в ее неугомонной голове уже созревал новый волнующий план. Вот бы пригласить вместо д-ра Кедра молодого миссионера, который так горячо полемизировал с ненавистным стариком! А для д-ра Гингрича забрезжил наконец луч справедливости. Место свихнувшегося старика займет не покорившийся ему человек. Но если честно признаться, д-ра Гингрича больше волновало состояние рассудка миссис Гудхолл; он с упоением наблюдал за этой гремучей смесью – манией праведности, помноженной на вдохновенную ненависть.

Конечно, все попечители горели желанием встретиться с д-ром Буком. Но д-р Гингрич жаждал к тому же понаблюдать за миссис Гудхолл. В лице у нее развился недавно нервный тик. Если кто-то доставлял ей огромное удовольствие или, наоборот, вызывал сильнейший гнев, правая щека у нее начинала бешено дергаться. И можно ожидать, что знакомство с миссионером-праведником вызовет в лице миссис Гудхолл мощнейший мышечный спазм. Д-ру Гингричу не терпелось это увидеть.

«Надо заморочить попечителям мозги, – писал сестре Анджеле Гомер. – Сообщите им, что ваши попытки связаться с доктором Буком кончились пока ничем. Доктор сейчас в Индии, на пути из одной миссионерской больницы в другую. Одна, скажем, в Ассаме, другая в Ныо-Дели. И связаться с ним можно будет, самое раннее, через неделю. Так что если его привлечет место врача в Сент-Облаке, он появится здесь не раньше начала ноября».

Гомер надеялся, что за это время успеет поговорить с Анджелом и завершит свой последний яблочный сезон.

«Постарайтесь убедить совет, что вы опытные медсестры и прекрасные акушерки и сумеете распознать, нужен ли пациентке врач, – продолжал Гомер. – Простите, что я приеду не в ближайшие дни. Мне еще очень много надо здесь сделать. Но это нам на руку. За время ожидания смутные идеи перерастут в твердые убеждения. Путь из Индии в Америку не близкий, и если у них есть какие-то сомнения, они за эти месяцы рассеются».

Он попросил прислать ему все, имеющее отношение к истории Фаззи Бука, и хорошенько подумать, не упустил ли Кедр чего-нибудь важного. Хотя вряд ли Святой Кедр мог хоть что-нибудь упустить. И еще приписал две короткие фразы: во-первых, что любил Кедра «как родного отца», во-вторых, что «опасности со стороны Мелони нет».

Опасность грозила бедняге Бобу, который сломал Мелони руку и нос. Но Боб был туповат и не подозревал об опасности. Когда гипс с руки Мелони сняли и нос принял почти прежнюю форму, они с Лорной стали опять похаживать в свои любимые кабачки, среди которых была пиццерия в Бате. Как-то они столкнулись с Бобом. Поддавшись низменному инстинкту и введенный в заблуждение скромной щербатой улыбкой Мелони, он опять полез было к Лорне. И коварная Мелони не долго думая отхватила ему пол-уха кусачками (непременный спутник электрика); сломала несколько ребер, нос и вдобавок избила стулом до потери сознания. Она уже давно не питала зла против Сент-Облака, но натура ее требовала мщения – око за око, зуб за зуб.