John Irving - Правила Дома сидра

Кенди взглянула на него, увидела его лицо, кулак сам собой разжался, она схватила Гомера за руки. И конечно, светлый завиток вырвался на свободу, порыв ветра подхватил его, закружил над рекой и унес во тьму.

– Тебе плохо? Это сердце, да? – спросила Кенди. – О Господи, не говори ничего и ни о чем не думай!

– Сердце? – сказал Гомер. – Ты знаешь про мое сердце.

– И ты уже знаешь? Пожалуйста, не волнуйся, – умоляла она.

– Я тебя люблю, – слабо прошептал Гомер, точно это были его последние в жизни слова.

– Знаю. Но не думай об этом. Ради бога, не волнуйся. Я тоже тебя люблю.

– Любишь?

– Да, и Уолли тоже, – поспешила прибавить Кенди. – Я люблю тебя и Уолли. Но пожалуйста, не волнуйся. И ни о чем не думай.

– Откуда ты знаешь о моем сердце? – спросил Гомер.

– Мы все знаем. И Олив и Уолли.

То, что было не очень внятно изложено в письме д-ра Кедра, в устах Кенди прозвучало с непреложностью факта; и сердце у него затрепыхалось еще сильнее.

– Не думай о своем сердце, Гомер! – сказала Кенди, крепко обнимая его. – Не волнуйся ни из-за меня, ни из-за Уолли и вообще ни из-за чего.

– О чем же мне думать?

– О чем-нибудь хорошем. – Она посмотрела ему в глаза и Неожиданно сказала: – Не могу поверить, что ты все это время носил в бумажнике мои волосы. – Но, увидев, что Гомер нахмурился, прибавила. – В общем, ладно, я, кажется, понимаю. И из-за этого не волнуйся. Хотя это странно, но в этом есть что-то романтическое.

– Романтическое, – повторил Гомер, обнимая девушку своей мечты, всего-навсего обнимая. Более интимные прикосновения запрещены всеми мыслимыми и немыслимыми правилами. И он попытался списать боль в сердце за счет того, что д-р Кедр назвал бы нормальной жизненной ситуацией. Это и есть жизнь, внушал себе Гомер, прижимая к себе Кенди. И постепенно их слившиеся фигуры стали сливаться с ночной тьмой и плывущим с реки туманом.

Этот вечер не располагал к сентиментальному фильму.

– Посмотрим Фреда Астера в другой раз, – философски заметила Кенди.

Их потянуло в знакомые места, на пирс Реймонда Кендела: там так хорошо сидеть и слушать, как булькают береговички. А станет холодно, можно пойти в дом, попить чаю с Реем. И они вернулись в Сердечную Бухту: никто и не заметил, что они ездили в Бат.

Глядя, как танцует Фред Астер, Мэри Агнес Корк поглощала невиданное количество воздушной кукурузы; и новоиспеченные родители решили, что бедного ребенка перевозбудило первое посещение кино. К тому же ей явно не сиделось, она больше смотрела вокруг себя, чем на Фреда Астера, всматриваясь в лица, искаженные мерцающим светом экрана. Она искала глазами красивую девушку и молодого человека и даже Гомера – вдруг они взяли его с собой. И потому, различив среди зрителей ту, кого ей больше всего не хватало в ее крохотном мирке, она до того растерялась, что пакетик с кукурузой выпал из рук, а сломанную ключицу пронзила резкая боль.

Смуглая, тяжелая физиономия Мелони маячила над узеньким нахальным личиком молоденькой блондинки (это была, разумеется, Лорна); Мелони сидела с видом пресыщенного завсегдатая кинозалов, склонного охаивать все и вся, хотя и для нее это было первое приобщение к киноискусству. Даже в этом призрачном свете проектора, Мэри Агнес узнала экс-королеву отделения девочек и своего вечного мучителя.

– Боюсь, что ты переела кукурузы, деточка, – озабоченно проговорила Петти Каллахан; ей показалось, что та подавилась случайным кукурузным зерном.

Пока на экране развивалась любовная история, Мэри Агнес не сводила глаз с возвышающейся над залом головы.

Она не сомневалась: пригласи Фред Астер танцевать Мелони, она после первого же вальса разнесла бы вдребезги танцплощадку вместе с Фредом, пересчитала все косточки в его щуплом теле и сделала инвалидом на всю жизнь.

– Ты увидела в зале кого-то знакомого? – спросил Тед Каллахан и, не дождавшись ответа, подумал: «Бедная девочка, рот так набит кукурузой, что слова не может выговорить».

Выйдя в фойе, освещенное мертвенным неоновым светом, Мэри Агнес, как в трансе, направилась к Мелони, которая очевидно не утратила над ней гипнотической силы.

– Привет! – сказала Мэри Агнес.

– Ты, девочка, со мной поздоровалась? – спросила Лорна, но Мэри Агнес, улыбаясь, не сводила глаз с Мелони.

– Привет! Это же я, – сказала она.

– Так, значит, и ты вырвалась оттуда? – без особых чувств, произнесла Мелони.

– Меня удочерили! – сообщила Мэри Агнес.

Тед и Петти, немного нервничая, стояли рядом, не желая проявить навязчивость, но и боясь потерять Мэри Агнес в толпе.