John Irving - Правила Дома сидра

– Представляешь, у них этого два! – толкнул он Гомера

– Точно, – кивнул Гомер.

– Ты что, не понял? – Баки еще сильнее толкнул его. – Представь, что ты опоссум. Ведь ты мог бы с другом трахать свою опоссумиху.

– Зачем это мне? – удивился Гомер.

– Нет, ты подумай, две дырки! – распалялся Баки. – Глупая ты башка!

.– Сомневаюсь, что опоссумов это очень волнует.

– А я что говорю! Им-то это зачем. Две дырки, и у кого – у опоссумов! Они же, кретины, в этом ничего не смыслят. Представь, что у девушки твоей мечты две дырки, а она не дает. От этого можно рехнуться.

– Девушки моей мечты, – повторил Гомер.

«Девушку моей мечты любят двое, – подумал он. – Вот от чего можно рехнуться».

Словом, в пятницу он отправился в школу пораньше. Хотел просить, чтобы его посадили с кем-то другим. А лучше всего, дали бы другого кролика.

Когда он пришел, только что кончился урок географии. На доске все еще висела большая карта мира.

– Можно я на перемене посмотрю карту? – спросил Гомер учителя географии. – Я потом скатаю ее и отнесу на место.

И вот он первый раз смотрит на весь огромный земной шар, выглядевший на карте неправдоподобно плоским. Гомер скоро нашел штат Мэн – какой же он, оказывается, маленький! А вот и Южная Каролина; он долго разглядывал ее, как будто вдруг перед ним материализовалось местожительство Роза и других сезонников. Он столько слышал последнее время про Германию. Вот и она, ее гораздо легче найти на карте, чем Мэн. Но его поразили размеры Англии. Он так любил Диккенса, и в его воображении Англия была огромной страной.

Океан, который и с пирса Рея Кендела поражал беспредельностью, таким же выглядел и на карте, впрочем, как и все другие океаны. А вот Сент-Облака, которое застило ему жизнь, на карте и вовсе не было. Он долго искал его в Мэне с помощью учительской лупы, как вдруг до него дошло, что урок биологии уже начался и ученики во главе с мистером Гудом удивленно таращатся на него.

– Ищешь своего кролика, Гомер? – пошутил мистер Гуд.

Класс так и грохнул, так всем понравилась шутка учителя. Гомер вздохнул: опять сегодня сидеть с помешавшимся на сексе Баки.

– А ты вот как на это взгляни, – шепнул ему Баки в конце урока. Будь у Дебры Петтигрю две дырки, может, до одной она бы тебя допустила. Видишь, какое преимущество!

Впрочем, в пятницу его опять мучила проблема, говоря языком Баки, двуутробности. Он провел вечер с Деброй. В Бате шел фильм с Фредом Астером, но в Бат ехать час туда, час обратно, да и что интересного в чечетке. Дебра несколько раз звала его с собой в танцевальный класс, но он только отшучивался. Если ей так нравится Фред Астер, ехала бы смотреть его фильм с кем-нибудь из танцоров. На пляж тоже не поедешь, долго в машине не просидишь – холодно. Олив давала ему свой зеленый фургон, но все кругом поговаривали, что скоро введут ограничения на бензин, и тогда, надеялся Гомер, эти мучительные поездки с Деброй сами собой прекратятся.

И он повез Дебру в парк Кейп-Кеннета. Залитое лунным светом, всеми забытое чертово колесо выглядело чем-то средним между лесами стартовой площадки первого космического корабля и остовом доисторического животного. Гомер стал рассказывать ей историю про Роза с его ножом, но быстро понял, что Дебра в дурном настроении, нечего и бисер метать. Она хотела смотреть фильм с участием Фреда Астера. И они поехали наудачу в Кейп-Кеннет, но автомобильная киноплощадка на зиму была закрыта. У обоих в памяти прокручивалась лента начинавшегося романа, но было это не с ними и не прошлым летом, а лет сто назад.

– Не понимаю, как можно не любить танцы, – сказала Дебра.

– Я тоже не понимаю, – ответил Гомер.

Когда он подвез Дебру к зимнему жилищу семейства Петтигрю, было еще не поздно. Свирепые псы, его летние знакомые, бросились им навстречу. К зиме они обросли густой шерстью, морды от разгоряченного дыхания посеребрил иней.

Третьего дня они обсуждали, не поехать ли на дачу Дебры, что на Питьевом озере, устроить маленький пикник; конечно, в доме холодно и придется сидеть в потемках, не то кто-нибудь сообщит в полицию, что в дом залезли. И все-таки было заманчиво провести вечер без посторонних глаз. (Только зачем? Дебра Петтигрю недоступна, имей она даже три матки.) Но в этот тоскливый вечер (тут еще эти псы, чье дыхание кристаллизовалось на левом ветровом стекле) о пикнике не могло быть и речи.

– А завтра что будем делать? – спросила, вздохнув, Дебра. Гомер наблюдал, как пес пытается отгрызть наружное зеркало.