John Irving - Правила Дома сидра

– Так кто же ты такой, вонючий мистер? – повторил он уже не так уверенно.

Мистер Роз расплылся в улыбке.

– Я работаю вышибалой, – сказал он, скромно потупясь.

Кто-то рядом засмеялся, толпа стала собираться опять, и Гомер вздохнул с облегчением. Мистер Роз снова улыбнулся, и парень невольно улыбнулся в ответ.

– Прости, что на тебя попало, – вежливо извинился мистер Роз.

– Да ладно уж, – бросил молодой человек.

Сделав несколько шагов, он вдруг остановился и ошеломленно уставился на мистера Роза, но тот уже уходил под руку с Гомером. Парень, бледный, как полотно, смотрел им вслед. Его фланелевая куртка, все еще застегнутая на молнию, была широко распахнута. На ней красовался длинный разрез – сверху донизу, исчезли и все пуговицы на рубашке. Он испуганно переводил взгляд с себя на спину мистера Роза, но тот не оборачивался. Парень наконец очнулся и поспешно скрылся в толпе.

Урожай на ферме «Йорк» был собран. Старший на ферме попросил Мелони остаться травить мышей.

– Надо с ними покончить, пока земля не замерзла, не то они будут хозяйничать здесь всю зиму, – сказал он.

Отравленный овес и кукурузу разбрасывали вокруг деревьев, сыпали в мышиные норки.

Бедные мышки, подумала Мелони и на несколько дней осталась. Она только делала вид, что помогает. Увидев норку, старательно маскировала ее, нагребая поверх сухие листья. Ни разу не бросила внутрь отравленных зерен и не рассыпала в междурядьях. От запаха яда ее тошнило, она вытряхивала отраву в кювет, набивала мешок песком и галькой и, раскидывая безобидную смесь, приговаривала: «Счастливо перезимовать, мышки!»

В бараке стало совсем холодно. Для Мелони поставили железную печурку, которая топилась дровами, дымоходную трубу вывели наружу в окно. Только благодаря этой печке еще и можно было пользоваться уборной. В то утро, когда в душе замерзла вода – он был во дворе, – Мелони решила двигаться дальше; одно плохо, некому будет спасать мышей.

– Другого сада тебе сейчас не найти, – предупредил ее старший. Зимой работников не нанимают.

– Зимой я найду работу в городе, – ответила Мелони.

– В каком? – спросил он, но Мелони только пожала плечами.

Ремнем Чарли она потуже стянула пожитки, с трудом влезла в пальто миссис Гроган – оно было узко в плечах и бедрах, руки из рукавов торчали, но, глядя на Мелони, вы бы согласились, си в нем уютно.

– В Мэне нет настоящих городов, – продолжал уговаривать ее старший.

– Для меня и городишко город, – отвечала Мелони. Глядя ей вслед, старший сборщик вспомнил: вот здесь, на этом месте, он уже однажды прощался с ней. Тогда была весна, а сейчас деревья голые, небо налилось свинцовой тяжестью, земля с каждым днем цепенеет, а для снега рано – выпадет и тут же тает. И старшему вдруг захотелось уйти вместе с Мелони куда глаза глядят.

– Наверное, скоро ляжет снег, – громко сказал он.

– Что? – переспросила одна из сборщиц.

– Пока! – крикнул старший вдогонку Мелони, но та не обернулась.

– Скатертью дорожка, – прошипела вторая.

– Шлюха! – подхватила третья.

– Почему шлюха? С кем она спала? Кто видел? – возмутился старший.

– Обыкновенная бродяжка, – сказала первая.

– Зато она ни на кого не похожа, – защищал он Мелони. На мгновение стало тихо, женщины вытаращили на него глаза.

– Втюрился! – наконец прорвало одну.

– Никак ее пропавшему дружку завидует! Женщины рассмеялись.

– Ну уж нет! – запротестовал старший. – Ему не позавидуешь. Надеюсь, она его не найдет. И ему и ей будет лучше.

Работница, чей муж пытался изнасиловать Мелони, не принимала участия в разговоре. Она открыла стоявший рядом с кассой большой, на всех, термос, хотела налить кофе, но вместо него в кружку посыпались отравленные зерна. Мелони, разумеется, не хотела никого отравить (для этого надо было бросить в кофе всего горсть зерен). Таков уж был ее прощальный привет. Работницы молча пялились на них, будто читали по ним, как по картам, свое будущее.

– Понятно теперь, что я хотел сказать? – спросил старший. Взял яблоко из корзины, смачно откусил; оно оказалось водянистое и безвкусное, он сморщился и выплюнул откушенный кусок.

Мелони шагала по дороге в сторону океана, было очень холодно, но ходьба скоро согрела ее. Машин – ни встречных, ни портных – не было, приходилось рассчитывать на свои ноги. Наконец она вышла на шоссе, идущее вдоль побережья, и тут же подвернулась оказия. Из кабины притормозившего грузовика выглянул бойкий парнишка, белесый, с русыми волосами.