John Irving - Правила Дома сидра

Одно крыло занимала холодильная камера для хранения сидра. Другое – маленькая кухня, за которой стояли в два ряда железные, почти больничные койки, на каждой – их было больше двадцати – аккуратно скатанный матрас и одеяло с подушкой. Несколько кроватей в разных местах отделялись от остального помещения висящими на проволоке одеялами, образуя, как померещилось Гомеру, что-то вроде миниатюрных больничных палат. Между кроватями – некрашеные, но прочные тумбочки для вещей; там, где в стене розетка, на тумбочке настольная лампа на гнущейся «гусиной шее». Обстановка бедная, но опрятная, как будто ее привезли сюда из какой-то больницы или конторы, где она отслужила свое, но могла еще приносить пользу.

Это крыло дома напоминало сугубой прагматичностью военную казарму, но все-таки в нем было достаточно признаков обычного человеческого жилья; так что за казенное заведение вы бы его не приняли. На окнах, например, висели выцветшие шторы – явно родные сестры гардин в столовой Уортингтонов (откуда они и переселились в дом сидра). От изображений домашних животных и цветочных клумб веяло знакомым уютом, но картины висели на крашеных стенах безо всякого порядка, то высоко, то слишком низко, так что невольно закрадывалась мысль, уж не маскируют ли они изъяны в стенах от удара сапогом, кулаком или даже головой.

Гомеру вдруг почудилось, что стены источают злобу и страх, так хорошо знакомые ему после двадцати лет жизни в спальне отделения мальчиков в Сент-Облаке.

– Что это за дом? – спросил он Злюку Хайда, слушая, как по крыше барабанит дождь.

– Здесь делают сидр, – объяснил Злюка.

– А кто здесь ночует? Кто здесь живет? Какие люди? – расспрашивал Гомер.

В комнате было очень чисто, но ничего лишнего, только самое необходимое. И ему вспомнились старые бараки Сент-Облака, где лесорубы и пильщики далекого прошлого могли забыться во сне, отрешиться ненадолго от мерзостей жизни.

– Это жилье сезонников, сборщиков яблок, – сказал Злюка. – Они приезжают сюда, когда созревают яблоки.

– Черные, – прибавила Толстуха Дот Тафт, швыряя на пол ведра со швабрами. – Мы каждое лето наводим для них порядок. Моем, красим.

– Я вощу деревянные части пресса, – сообщил Злюка, пусть Гомер не думает, что он делает здесь женскую работу, хотя Гомер с Уолли только тем и занимались все лето, что мыли и красили.

– Негры? – переспросил Гомер. – Сборщики яблок – негры?

– Черные, как сажа, не все, конечно, но многие, – сказала Флоренс Хайд. – Они хорошие.

– Да, неплохие, – кивнул Злюка.

– Одни лучше, другие хуже, – вставила Толстуха Дот.

– Как все люди, – хихикнула Айрин Титком, пряча шрам.

– Хорошие, потому что миссис Уортингтон по-людски к ним относится, – высказался Злюка.

Во всем доме пахло уксусом, вернее перебродившим сидром; запах был довольно крепкий, но не гнилостный.

Подойдя со шваброй к ведру, Дебра Петтигрю улыбнулась Гомеру – он как раз тоже к нему подошел; Гомер сдержанно улыбнулся в ответ и подумал, где сегодня в такой дождь работает Уолли и что сейчас делает Рей Кендел. Наверное, вышел в море, Несмотря на ненастье, стоит на носу катера в своей блестящей зюйдвестке, а может, починяет электропроводку комбайна в амбаре номер два.

Грейс Линч скребла на кухне покрытые пластиком столы; почему-то Гомер не заметил ее раньше; он даже не знал, что она в их бригаде. Лиз Тоуби, выкурив сигарету, выбросила за дверь крошечный бычок и сказала, что у ее швабры не работает выжималка.

– Заело, наверное, что-то, – хрипло прибавила она.

– Бабоньки, у Лиз выжималку заело, – сострила Толстуха Дот Тафт и заколыхалась от смеха всем своим тучным телом.

– Бедняжка Лиз, у нее испортилась выжималка, – подхватила Флоренс.

– Да заткнитесь вы! – Лиз ткнула ногой швабру.

– Что там у вас происходит? – крикнул Злюка.

– У Лиз от больших трудов выжималка испортилась, – крикнула в ответ Толстуха Дот.

Гомер взглянул на Лиз – она явно сердилась; перевел взгляд на Дебру Петтигрю – лицо у той вспыхнуло.

– Не жалеешь ты свою бедную выжималку, – прибавила Айрин Титком.

– Ты, Лиз, не даешь ей отдыха. Слишком много швабр выжимаешь, – не унималась Флоренс Хайд.

– Да замолчите вы! Как не стыдно! – увещевал разошедшихся баб Злюка.

– Знамо дело – от одной швабры выжималки не портятся – заключила Толстуха Дот, тут уж и Лиз не выдержала, фыркнула. Скосила на Гомера глаза, но тот отвернулся. Дебра тоже посмотрела на него, он упорно глядел в сторону.