John Irving - Правила Дома сидра

Спустя годы, став гордой обладательницей первого в Сердечном Камне телевизора, Олив Уортингтон как-то заметила, что Гомер Бур смотрел на омаров, как смотрят телевизионные новости: брал стул, садился у садка и не отрывал от них глаз.

По воскресениям Гомер помогал Рею снимать ловушки – не за плату, а чтобы побыть на воде рядом с Реем. Остальные шесть дней он работал с Уолли на ферме. Океан был виден только из одного сада, но близость большой воды ощущалась во всем, особенно рано утром, когда еще лежит туман, и в полдень, когда океанский бриз умеряет жару. Напоминали об океане и чайки, в круговом полете они достигали фермы и сидели на верхушках деревьев, но яблокам предпочитали голубику, чем сильно докучали Олив; выросшая в доме среди устричных раковин, она с детства не любила этих горластых птиц и теперь вела с ними постоянную войну, защищая крошечный участок, где выращивала ягоды; она укрывала их низко натянутой сеткой, но чайки и вороны – умные птицы, умеют найти лазейку к запретному плоду.

Сироты, думал Гомер, чаек любят больше, чем ворон; не потому, что они умнее или красивее. Чайки – свободолюбивые птицы, наблюдая их, Гомер глубже осознавал, что свободен.

Уилбур Кедр понимал: свобода – самая опасная иллюзия для сирот. Когда он получил наконец письмо от Гомера и прочитал это странное лаконичное послание, он был немного разочарован, не найдя в нем мелких подробностей, составляющих самую плоть жизни. Но зато иллюзий и прочих глупостей там и в помине не было.

«Я учусь плавать, – писал Гомер (Знаю, знаю! Расскажи подробнее, как это происходит, мысленно просил Уилбур Кедр), – но лучше у меня получается водить машину, – продолжал Гомер. – Миссис Уортингтон очень добрая и хорошая – (Догадываюсь!) – Она все-все знает про яблоки. Отец Кенди тоже очень хороший. Он часто берет меня с собой в море, мы тянем из воды ловушки. И еще он объясняет мне, как работают двигатели» (Ты, надеюсь, надеваешь спасательный жилет? И знай, двигатель – не велика премудрость. Я мог бы тебе объяснить, как работает сердце, думал д-р Кедр, а его собственное сердце учило его, что оно не просто мускульный мешок, гоняющий кровь).

«Кенди и Уолли – замечательные, – писал Гомер. – Они всюду берут меня с собой. Сплю я в комнате Уолли. Ношу его одежду, хорошо, что у нас один размер, хотя он сильнее меня. Кенди и Уолли собираются жениться и хотят много детей. – (Написал бы лучше подробно об уроках плавания!) – Бедного мистера Уортингтона все здесь называют „Сениор“ (Ага! Так, значит, там не все идеально. Что же все-таки с этим Сениором Уортингтоном?)

Кедр спросил у сестер Эдны и Анджелы, есть ли такое имя – Сениор? Обе согласились, такого имени, пожалуй, нет.

– Оно мне кажется довольно глупым, – заметил Уилбур Кедр.

Сестра Анджела и сестра Эдна попеняли ему, что он несправедлив к мальчику. Гомер покинул их не только с его благословения, но и по его подсказке. Они согласны, он должен был написать раньше; полтора месяца молчать – это уж чересчур. Но ведь это значит, что ему хорошо, что он очень занят и рад, что может приносить пользу. У него просто нет навыка писать письма, да и вообще что-нибудь писать.

– Вам хочется, Уилбур, чтобы он стал врачом, – сказала сестра Эдна. – Но ведь это его жизнь, и он волен ею распоряжаться.

– Может, вы еще хотите, чтобы он стал писателем? – вторила сестра Анджела.

– И никогда не женился, – продолжала наступать сестра Эдна.

«Я просто хотел, чтобы он приносил людям пользу, – устало думал Кедр. – И жил подле меня, хотя это, конечно, эгоизм».

Д-р Кедр любил провизорскую. В ней можно укрыться от летней жары. Стекло и металл создают ощущение прохлады. В ней даже бывает сыро, а пары эфира медленнее улетучиваются во влажном воздухе. Кажется, он стал все дальше забредать в эфирных скитаниях. И просыпается не так скоро, как раньше, старость, видно, подходит.

Миссис Уортингтон прислала красивую новенькую «Джейн Эйр», и Уилбур Кедр принялся с энтузиазмом читать ее девочкам, подзабытая история явно ободрила его дух. И даже примирила с хорошим концом «Больших надежд». (Он давно перестал верить, что Пип и Эстелла после всех жизненных перипетий стали в конце концов счастливы. Как такое может случиться на земле хоть с одним человеком?)

Мало-помалу переписка д-ра Кедра с Гомером вошла в колею. Гомер излагал краткие факты из жизни обитателей Сердечной Бухты и Сердечного Камня, приоткрыв для д-ра Кедра узкую щелочку в мир, напоминавшую полоску океана, видимую только из одного сада фермы Уортингтонов. Гомер отправлял в Сент-Облако одну-две странички раз в десять дней. На этот проблеск на горизонте д-р Кедр отвечал богато аранжированным посланием. В нем были вопросы (всегда остававшиеся без ответа), имеющие целью выведать подробности, которыми Гомер пренебрегал, и, конечно, пространные описания беспросветного житья-бытья в Сент-Облаке. Д-р Кедр возмущался настырным любопытством Лужка, регулярно писавшего ему, а сам засыпал Гомера рассказами о Сент-Облаке, кои могли заполнить не только альманах однокашников, но и составить ежедневную хронику всего происходящего в больнице, приюте и городке. Послания Гомеру были длиннее самой длинной записи в дневниках д-ра Кедра; он писал их и отправлял на другой же день после того, как от Гомера приходило хотя бы несколько строк.