Джонатан Коу - ЭКСПО-58

Любопытство было сильнее желания заснуть. Томас натянул пижаму, сунул ноги в тапочки и прошел в ванную. Сонно зевнув, включил свет. Раскрыл ладонь и с ужасом уставился на предмет, который узнал сразу.

— Ну и видок у вас, мистер Фолей, будто вы пообщались с привидением.

Томас оторвался от окна, в которое он так долго и бессмысленно смотрел, и благодарно кивнул Шерли, поставившей перед ним пинтовую кружку с пивом «Британия».

— И вообще — вы какой-то странный после Лондона, — прибавила Шерли.

— В самом деле? Да нет, вроде ничего такого не произошло. Возможно, подхватил грипп в самолете.

— Вы уж поосторожней. Летняя простуда — она самая коварная.

Шерли вернулась к стойке, а Томас пил пиво, размышляя о том, как точно сказала Шерли. Действительно, призраки. Разве вокруг него — не призраки? И этот паб — он выдуманный, ненастоящий, он тоже призрак — потому что в чистом виде такой Англии не существует. Да и весь этот выдуманный город, состоящий из стран-призраков, и каждая из них построила свой замок на песке. Какая уж там «Веселая Бельгия»?! Ложь и чушь несусветная! А «Обербайерн»? Целая планета-призрак размером с плато Хейсель. Чем больше Томас думал об этом, тем отчетливее понимал, что все вокруг — зыбко и призрачно. Вот эти люди, стоящие за стойкой или сидящие за столиками — они настоящие или нет? Может, они только притворяются настоящими? Еще несколько дней назад Томас был уверен, что мистер Черский (кстати, он сейчас должен подойти) — милый и дружелюбный московский журналист, который просто обратился к нему за советом. А на поверку оказалось — по крайней мере, его пытаются в этом убедить, — что Черский этот большой чин из КГБ. Так где правда, а где ложь? Возможно, что и Шерли — тоже призрак. И даже Эмили, если уж на то пошло, играет, как и все остальные, изображая из себя провинциальную домохозяйку, которая любит убираться в доме. Ну хорошо, допустим, она просто актриса, нанятая для работы в американском павильоне. Но вдруг все эти люди в «Британии» — тоже актеры, все до одного? Например, их наняли мистер Редфорд с мистером Уэйном для своего хитроумного плана, имеющего своей целью окончательно свести его с ума.

Да, сегодня и сейчас Томас мог быть уверен только в одном: ночью в воскресенье, в ногах своего брачного ложа он обнаружил натоптыш, натоптыш фирмы «Кэллоуэй», вот так. А это означает, что в этой же самой кровати, парой дней ранее, находился Норман Спаркс. Вот это была самая реальная реальность на сегодняшний день! А все остальное, может статься, было плодом больного воображения британских спецслужб, включая самого барона Менса де Фернига. И после этого Шерли спрашивает, что с ним. Еще бы, тут недолго и умом тронуться. Ну, как минимум нервный срыв — не за горами.

Томас посмотрел на Шерли — она стояла за барной стойкой и болтала с Эдом Лонгманом. Эти двое стали просто неразлейвода. Радует, что хоть они не заморачиваются. Интересно, сколько романов, зародившихся тут, выдержат испытание временем? Сколько любовей, вспыхнувших в этой пьянящей, но совершенно искусственной атмосфере, доберется до свадьбы? Чтоб были семья и дети? Нет, вот Шерли с Лонгманом — молодцы. Нашептывая ей что-то на ушко, Эд вложил в ладонь девушки какой-то маленький предмет. Поймав на себе взгляд Томаса, Эд весело подмигнул ему.

Вздохнув, Томас сделал еще один глоток пива и посмотрел на часы. Черский опаздывал. Собственно, Томасу все равно, где сидеть и тосковать. Он все думал про измену жены, и не знал, как поступить дальше. Тогда, дома в воскресенье, он пообещал Сильвии, что разбудит ее утром, когда поедет в аэропорт. Но, учитывая обстоятельства, Томас не стал этого делать. О чем он мог говорить с ней? Как он мог смотреть ей в глаза после этого? Тогда, ночью, он даже не нашел в себе сил вернуться обратно в постель и лег в гостевой комнате. А в шесть утра, поцеловав на прощание спящую Джил, крадучись, покинул свой дом. Сегодня уже вторник, но Томас так и не позвонил Сильвии и даже не начал писать ей письмо, в котором, как он понимал, нужно будет объясниться. Единственное, что он сделал по прилете в Брюссель, так это позвонил Эмили, а потом долго и тупо сидел в мотеле, после чего поехал на выставку гулять по барам и кафешкам, где, опять же, просто тупо сидел и тосковал.

— Дорогой мистер Фолей, — раздался, наконец, знакомый голос. — Простите, ради бога, за опоздание.

Это был Черский — он запыхался и, кажется, был чем-то взволнован. При нем была папка с экземплярами «Спутника». Томас уже раздобыл последний номер — он лежал как раз сейчас перед ним на столе. Томас встал, чтобы поприветствовать журналиста, надеясь, что тот не заметит его дурного расположения духа.