Катарина Причард - Негасимое пламя

— Конечно! Конечно! — вздохнул Тони с некоторым сомнением. — Она не зналась с этим Янком, пока… пока не получила места в ресторане. Она не хотела, чтобы я работал на него. Черт! Об этом рассказывать нельзя, но… — Он досадливо поморщился.

— Да и не нужно! — Дэвиду хотелось вернуть мысли мальчика к предстоящему лечению. — Когда теперь ты должен увидеться с доктором Макдонеллом?

— Завтра.

Тони взял пирожное и, откусив большой кусок, задумался, вспоминая о своем визите к доктору, где псе было так странно и непривычно.

— А знаете, он не дурак, этот лекарь. Сказал мне: «Тебя ведь не потому тянет к этим сигаретам с начинкой, Тони, что они тебе нравятся. Ты просто незаметно привык к ним, ведь так было дело?» — «Верно», — говорю я. Тогда он показал мне фото парней и девчонок, которые совсем поддались марихуане и кокаину. Настоящие психи! И ведь это сущая правда! Я таких видал: скулят, как больные собаки. Им только бы разок затянуться или нюхнуть. Со мной тоже такое бывало — как той ночью, когда я ввалился к Рокко. Но я не выкурил ни одной сигареты с тех пор, как меня измолотили тогда, мистер. Кровопускание пошло мне на пользу: прочистило малость мозги!

Дэвиду не хотелось останавливать поток этих излияний, которые открыли ему больше, чем Тони подозревал. Но осторожность вернулась к мальчику, и он спохватился, взглянув на слитком внимательного слушателя.

— Эти фото дали мне хорошую встряску, — пробормотал он. — Если я не остановлюсь, то стану таким, как они, эти подонки, чертовы ублюдки. Им теперь одна дорога — в сумасшедший дом.

— Но ты же остановишься, — напомнил Дэвид с таким видом, словно решение Тони было окончательным и бесповоротным. — Быть может, это будет не так-то легко, но…

— Вы же сказали, мистер, — Тони отбросил назад прядь черных волос, напомаженных ради такого случая, — вы сами сказали, что, если у меня хватит характера, все пойдет на лад. А сейчас я думаю, вам лучше отойти в сторонку. Дайте мне самому встать на ноги. Им про вас знать ни к чему. Я сам условлюсь с доктором, когда мне приходить в клинику. А если что будет не так, бабушка даст вам знать.

— Вот где я живу. — Дэвид записал адрес м-с Баннинг на листке меню, лежащем на столе. — По этому адресу ты всегда можешь связаться со мной.

Тони оторвал от листка узкую полоску бумаги с адресом, спрятал ее в карман, застегнул молнию и вскочил на ноги, собираясь идти.

— Бабушка единственный человек, которого боится этот проклятый Янк, — сказал он, и мальчишеская улыбка преобразила его угрюмое лицо. — Она ему спуску не дает! Всякий раз так расчихвостит его, только держись! Пригрозила, что написала письмо и отдала в верные руки и что это письмо сейчас же передадут в полицию, если только он посмеет пристукнуть ее, маму или меня.

— Молодец твоя бабушка! — одобрительно рассмеялся Дэвид.

— Да, бабка у меня что надо, на все пять! — согласился Тони, став серьезным. — Она считает, что и вы такой же. До встречи, мистер!

Мальчик шагнул к двери. Дэвид следил, как он удаляется вприпрыжку вниз по улице. Худенькая угловатая фигурка мчалась, подскакивая, с воинственным задором. Дэвид задумался над тем, каково придется мальчику в борьбе, на которую он решился, и был далеко не так уверен в успехе, как старался показать это Тони.

Макдонелл сказал ему: из десяти юных наркоманов в лучшем случае излечивается один. И дело не столько в пристрастии к наркотикам, сколько в их связях с преступным миром — ворами и мошенниками, и в страхе перед местью шайки.

Когда Дэвид вернулся в свою комнату к м-с Баннинг, Перси встретил его хриплыми приветствиями.

— Мой Перси скучал по вас, — посмеиваясь, сказала хозяйка. — И Чезаре Маттеро тоже. Все спрашивал меня: «Где же этот чертов писака?» А Перси повторял за ним.

— Где же этот чертов писака? — любезно проскрипел Перси.

Как школьник, находящий тайное удовольствие в недозволенном, Дэвид тихонько насвистывал, проглядывая заметки, собранные им для статей и очерков перед тем, как смерть Клер оторвала его от работы.

Он думал с грустью о ней и о тех переменах, в результате которых рассыпалась их семья. Когда он приобрел «Элуэру», он отдал Клер купчую на дом; она же завещала все детям, выделив небольшую часть Герти.

С помощью опытного хирурга был разрешен вопрос с Гвен. Операция была названа удалением аппендикса. Она вернулась домой побледневшая, но с чувством облегчения, явно счастливая. Балованное дитя, окруженное неразумной любовью всей семьи! Над ее сумасбродными шалостями смеялись, ей прощалось все. Каждый каприз удовлетворялся. Его малютка Гвенни! В душе Дэвида всегда жил страх за нее. И жалость, смешанная с любовью. Она была таким прелестным юным созданием — беспечная и вольная, как птица! Уже давно он предвидел, что она повредит себе крылышки, порхая вдали от семьи и старого сада «Элуэры», по деревьям которого она так любила когда-то лазить!