Катарина Причард - Негасимое пламя

— Пенсию выдают, — прохрипел тот, — но я-то не получаю этой треклятой пенсии. «Непочетная отставка» — вот все, что я заслужил.

— Но почему? Расскажите мне, пожалуйста, — попросил Дэвид.

Слезящиеся глаза мутно-желтого цвета вперились в него из-под нависших бровей; на лице темнели следы старых ожогов. Жесткие седые космы торчали из-под ветхой фетровой кавалерийской шляпы, лента которой истерлась до дыр. Рот человека раскрылся, выронив окурок и обнажив беззубые десны.

— Рассказать о себе? Что ж, я рассказываю это всем, кому не лень меня слушать. Я честно послужил в Египте и во Франции. Но когда, на свою беду, возвратился домой, в лагере один офицер-выскочка стал ко мне придираться, да так, что мочи моей не стало. Я терпел, сколько было сил, а потом взял да и двинул его в зубы. А когда меня арестовывали, дрался с патрульными. Чертовски глупо все это вышло. До сих пор расплачиваюсь. Вернее сказать — ни гроша не получаю. Нет ли у тебя пары монет, приятель?

Дэвид нащупал в кармане два шиллинга. «Скромная компенсация за потерянную пенсию!» — подумал он, но старый солдат, получив деньги, повеселел и зашагал в ближайшую пивную.

В очереди стояли главным образом женщины. Матери и жены погибших и искалеченных на фронте солдат, догадался Дэвид. Как много их было! Интересно, повлияла ли пенсия на отношение этих женщин к войне, спрашивал он себя.

Две женщины перешли дорогу у почты и сели под навесом у автобусной остановки. Обе были с непокрытыми головами и бедно одеты. У старшей было изможденное, но энергичное лицо человека, привыкшего мужественно переносить трудности. У младшей — хилая девичья фигурка. Она казалась больной и удрученной горем.

Дэвид сел рядом с ними под навес. Старшая женщина улыбнулась и дружелюбно взглянула на него, отвечая на вопрос, скоро ли подойдет следующий автобус; прежде чем начать разговор о пенсиях, Дэвид бросил несколько фраз о погоде, затем спросил: правда ли, что в годы депрессии после первой мировой войны мужчины шли в армию ради денег, чтобы прокормить жену и детей?

— А то как же, — ответила старшая, — очень многие шли. Не все же безработные получали пособие. Да и не хватало его, чтоб прожить. Вот они и считали, что война для них неожиданная удача, потому что в случае чего семьи их будут получать пенсию. То же самое было и потом, когда началась война в Корее.

— Но ведь я-то никогда не хотела, чтоб Билл шел на войну, — запротестовала молодая женщина. — Никогда не хотела!

— Ну, конечно же, не хотела, милочка, — успокоительно сказала старшая. — Только не начинай опять плакать. В пенсионные дни моя невестка все заново переживает, — пояснила она, — первое время я никак не могла убедить ее брать пенсию. Она говорила, что на этих деньгах кровь, и ни за что не хотела притронуться к ним. Потом она заболела, и надо было подумать о детях. А нам ведь не хватает денег на прожитие. Уж и не знаю, как мне удалось убедить ее, что Билл и сам заставил бы ее получать за него пенсию. И это только справедливо, что правительство заботится о вдовах и сиротах тех, кто убит на войне или искалечен на всю жизнь, как мой старик.

— Но ведь он-то жив, — с горечью сказала молодая женщина, — а я потеряла Билла.

— Может, оно и к лучшему. — Морщины на лице матери углубились, и на нем появилось выражение усталой покорности. — Неужто ты бы хотела, чтоб Билла постигла участь его отца? Чтоб он стал таким же полоумным пьяницей и пил до бесчувствия, стремясь забыть, что от него осталась только половина человека!

— Нет! Нет! — задыхаясь от рыданий, промолвила молодая вдова. — Такого не могло случиться с Биллом!

— Моему старику перебили спину в первую мировую войну, — сказала мать, — двух наших сыновей убили во второй, а третьего, мужа Элси, — на корейской.

— Я не вынесу этого, — простонала Элси, — к чему утешать меня, мама, я все равно не вынесу!

«Такому горю нет утешенья», — подумал Дэвид, и собственное его горе нахлынуло на него с новой силой; все же ему захотелось сказать что-нибудь, чтобы облегчить как-то скорбь молодой вдовы.

— Мой сын тоже погиб в Корее, — мягко произнес он. — И только тогда я могу забыться, когда стараюсь сделать все, чтобы не было новой войны.

— А что вы можете сделать? — Во взгляде женщины мелькнуло сомнение, в здравом ли он уме.

Дэвид рассказал ей о миллионах людей во всем мире, которые объединились, чтобы положить конец войне. Когда между государствами возникают споры, их можно разрешить мирным путем, обсудив все вопросы и приняв соответствующие решения. Но война — это бизнес, который приносит огромные прибыли от производства и продажи вооружения, поэтому фабриканты оружия, которые наживаются на войне, противодействуют любому проекту международного соглашения, имеющему цель предотвратить новую вспышку войны. И все же трудящиеся всего мира начинают понимать, что именно они оплачивают стоимость оружия, предназначенного для взаимного уничтожения. Именно они платят военные налоги и расплачиваются жизнью своих сыновей и мужей и всеми слезами и горем, которые несет война.