Катарина Причард - Негасимое пламя

— Я не могу согласиться с вами, что столь картинный и эмоциональный жест окажет длительное воздействие на людей.

Несмотря на глубокое к ней уважение и симпатию, Дэвида возмутило ее высокомерие.

— Только взаимное понимание и совместные действия народов во имя их же собственных интересов могут преградить дорогу безумцам, стремящимся ввергнуть мир и пучину бедствий.

— Я ведь не настаиваю, что человеческие жертвы могут действительно решить эту проблему, но на воображение они действуют здорово, никуда от этого не денешься.

— Я тоже так считаю, — улыбнулся Дэвид. — И все же мне кажется, лучше жить ради великой цели, чем умереть ради нее.

— Я же дразню вас, Дэвид, — сказала Мисс Колючка, явно довольная своей проницательностью, — да я думаю, вы и сами это поняли.

— Миллионы жизней были принесены в жертву под том предлогом, что мир придет к людям только через войну, — продолжал Дэвид. — Гитлер похвалялся, что зальет Европу кровью, но создаст Великую Германию. И какую бы малость мы ни сделали, чтобы предотвратить повторение этого или еще чего похуже, все будет во благо.

— Конечно, бог ты мой! — воскликнула Мисс Колючка, слегка умерив свою язвительность, — столько страсти и горечи прозвучало в голосе Дэвида.

— О, добрый день, миссис Ли-Бересфорд. Простите, что я опоздала, Дэвид, — стремительно подошла к ним Шарн, и вместе с ней в зал словно ворвалась струя свежего воздуха. — Не уходите, — взмолилась она, глядя, как Мисс Колючка отодвигает стул, намереваясь уйти. — Я не знаю, вы с Дэвидом старые друзья, вам приятно поболтать друг с другом.

Мисс Колючке нравилась непосредственность девушки, ее звонкий веселый голос. Она нередко видела Шарн на Ярра-Бэнк, где Шарн распространяла листовки, а случалось, и выступала с трибуны Совета мира.

— Мы ссорились, — коротко сказала она. — Он уже сыт мной по горло.

Она с трудом поднялась со стула, кляня на чем свет стоит свои больные ноги, и заковыляла к выходу.

— Кажется, она ушла из-за меня, — виновато проговорила Шарн, — но мне о многом нужно поговорить с вами, Дэвид. Нина, — она обратилась к официантке, — есть ли у вас в меню плов нынче вечером? Вы ведь знаете мистера Ивенса, правда?

Дэвид не раз бывал в этом ресторанчике с Шарн; он кивнул девушке, с улыбкой глядевшей на него.

— Плов готов, дарогайя мисс, — ответила Нина.

Шарн заговорила с ней на ломаном русском. У Дэвида закралось подозрение, что она решила пустить ему пыль в глаза, но от плова он все же не отказался.

Им подали дымящееся блюдо с пловом, и Шарн стала рассказывать, что комитет удовлетворил его просьбу и разрешил какое-то время не участвовать в работе, однако выразил сожаление, что ему, в силу необходимости, приходится временно отойти от дел.

— Как обидно! Надо же было этим вашим неприятностям случиться именно сейчас. — Она нахмурила брови и, не в силах подавить досаду, вздохнула. — Хотелось бы мне знать побольше обо всем этом.

В ее глазах стоял невысказанный вопрос, и затаенная боль, которую он уловил в ее голосе, тронула его.

— Лучше не надо, — сказал он, и едва заметная усмешка скользнула по его губам. — Знаете, дорогая, когда я впервые почувствовал непреодолимое желание отдаться этой работе, я был весь во власти возвышенных идей. Мне казалось, я должен порвать все отношения с близкими людьми и целиком посвятить себя…

— Какой идеализм! Разве это возможно!

— Я и сам понял это. — Дэвид в задумчивости курил трубку. — Человек не может уйти от своих обязательств и от своих привязанностей, которых у каждого предостаточно. Какой толк думать только о далеком будущем, игнорируя насущные потребности людей… не замечая их страданий и страхов, когда ты можешь сделать что-то, чтобы помочь им.

Шарн внимательно слушала, подперев ладонями подбородок.

— И тогда я спустился с заоблачных высот на землю и понял, что любовь к людям и общение с ними куда больше помогают идти к святой цели, чем избранное мною ранее гордое одиночество… Я чрезвычайно высоко ценю все, что вы дарите мне, Шарн. Но у вас не должно быть на мой счет никаких иллюзий.

— Если вы не хотите довериться мне и рассказать о своих неприятностях, меня это ничуть не обижает. Я верю в вас и все равно буду любить — точно так же, как люблю сейчас.

— О, святая невинность! — воскликнул Дэвид. — Но сердитесь на меня! Я ведь только стараюсь избавить вас от ненужных переживаний.

— А вы не старайтесь! — с жаром ответила Шарн. — Все, что причиняет вам боль, причиняет боль и мне.