Катарина Причард - Негасимое пламя

Что мне было делать, мистер? Как увидел чемоданчик на своей койке, так душа в пятки и ушла. Спрятал как мог лучше, да сыщики все равно нашли, а внутри игрушечек-то этих проклятых — наркотики. Ну я и смылся с корабля, пока меня не сцапали.

— Понятно, — сказал Дэвид, стараясь мысленно проследить события, в результате которых Тони оказался втянутым в торговлю наркотиками и стал работать на шайку Янка. — Но ведь Янк ни в коем случае не стал бы доносить на тебя полиции. Ведь он же больше всего на свете боится, как бы ты не рассказал все, что знаешь об убийстве миссис Росси.

— Вы так думаете? — с надеждой спросил Тони.

— Абсолютно в этом уверен, — ответил Дэвид.

Он почувствовал ужасную усталость. Полубессонная ночь накануне, долгая, вымотавшая все нервы езда, непривычный разреженный воздух, дым от тлеющего хвороста — от всего этого клонило ко сну.

Дэвид встал и зевнул, потягиваясь.

— Как насчет того, чтобы вздремнуть? — спросил он.

В кухне у Мифф стояла припасенная на всякий случай раскладушка. Дэвид постелил на нее несколько одеял и дал Тони подушку.

Бросившись на кровать в комнате Мифф, он проспал мертвецким сном до утра. Когда он проснулся, в окно лился яркий солнечный свет, хотя на траве еще лежал иней, выпавший холодной ночью.

Тони уже разжег очаг. Поджарив на чугунной сковородке яйца и бэкон и разложив еду на голубые тарелки Мифф, они позавтракали, и Дэвид тотчас же направился к машине.

— Ты не волнуйся, все будет в порядке. А дня через два я вернусь, — сказал он, — За это время я постараюсь как-нибудь устроить твой переезд в другой штат. На случай, если у тебя кончатся сигареты, вот тебе немножко денег. В четырех милях отсюда, вверх по горе, есть лавка. Но мой тебе совет: сиди здесь и носа никуда не высовывай. Вполне возможно, что полиция разослала твои приметы по всем местным отделениям.

— Так они меня и видели! — Тони, казалось, смирился с необходимостью оставаться на месте до возвращения Дэвида.

Сев в старенькую машину Мифф и взявшись за руль, Дэвид сказал:

— Замечательный день будет сегодня. Я прямо завидую тебе, Тони: в лесу так красиво и спокойно. Я провел здесь как-то пару месяцев и по себе знаю, насколько это приятно. Птицы распевают весь день напролет. Цветов видимо-невидимо. Дикие фиалки и розовый вереск. Послушай-ка! — прервал он самого себя. — Птица-лира запела! Если пойти по этой тропинке вдоль ручья, увидишь место, где она танцует, — открытая лужайка, поросшая сассафрасом и орешником. Тихонечко проберись через папоротник и подлесок и наверняка увидишь ее. Ну пока, Тони, желаю удачи!

Мотор совсем остыл за ночь, и Дэвиду пришлось немало повозиться, прежде чем машина двинулась вверх по дорожке между деревьями; через мгновение домик в затерявшейся среди гор долине скрылся из вида.

— Ну вот, кажется, и все, — промолвил Дэвид, досказав Ллойду Мэджериссону историю Тони.

Слушая Дэвида, Мэджериссон ходил взад-вперед по тесному кабинету, от письменного стола к стене, вдоль которой тянулся стеллаж, разделенный на гнезда с торчащими из них документами, и обратно, обдумывая то, что услышал от Дэвида, делая краткие пометки, изредка прерывая его замечаниями и бившими в точку вопросами.

Молодой еще человек с круглым брюшком и преждевременной лысиной, круглолицый, с карими глазами, непомерно большими под очками с двухфокусными стеклами, он производил обманчивое впечатление человека неопытного и незрелого. На самом же деле он был в высшей степени знающим и опытным адвокатом. Добродушный, под стать своей внешности, за адвокатским столом он превращался в остроумного, грозного противника.

— Вы взвалили на себя очень трудное дело, Ивенс, — произнес наконец он, садясь за письменный стол, на котором навалом лежали папки с документами. — Я не уверен, отдаете ли вы себе в этом отчет.

Сняв очки, он тщательно протер их носовым платком.

— Вопрос ведь не только в том, как вызволить парня из лап бандитов, — что непременно вызовет у этих мерзавцев, занимающихся сбытом наркотиков, желание отомстить вам.

— С этим тоже надо считаться, — согласился Дэвид, — Но что же тогда делать? Плюнуть на все и бросить на произвол судьбы Тони, угодившего в западню?

— А была ли западня? Где доказательства? — спросил Мэджериссон.

— Вот этого-то я сказать не могу. Но я верю парнишке, когда он рассказывает, каким образом ему всучили контрабанду.

— Я должен встретиться и поговорить с Тони, — сказал Мэджериссон. Обнаружив на стекле пятнышко, он принялся тщательно протирать очки. — А пока что необходимо сделать так, чтобы эти мерзавцы не могли достать его. Сможете вы это устроить?