Катарина Причард - Негасимое пламя

— Ты молодчага, настоящим матросом стать не так-то просто, — только и нашелся он что сказать. — Не вешай носа, мы еще посчитаемся с Янком. А пока давай-ка поспи немного! Ложись вот на эту кровать. Утром мы продолжим наш разговор.

Измученный страхами и свалившимися на его голову несчастьями, Тони в изнеможении бросился на кровать. Дэвид взял промокшие от дождя брюки и куртку мальчика и повесил сушиться на стул, поставил поближе к теплой батарее ботинки.

Он бросил взгляд на листки статьи, которую печатал перед приходом Тони. Листки в беспорядке лежали рядом с пишущей машинкой. Нить рассуждений, еще совсем недавно намечавшаяся так ясно, затерялась безнадежно. Черные буквы на вставленной в машинку странице плясали перед глазами. Он вглядывался в них, не улавливая смысла, затем задумчиво уставился в темноту за окном, где бушевал дождь и откуда, как призрак, явился к нему Тони. Сейчас Тони спал. Дэвид обернулся к кровати, на которой лежал мальчик, потом снова перевел взгляд на окно.

Еще совсем недавно, размышлял Дэвид, он сидел здесь, спокойно занимаясь проблемами мирового значения, раздумывая над тем, как преодолеть трудности на пути к установлению всеобщего взаимопонимания.

И вот теперь он столкнулся с проблемой личного характера, суть которой сводилась к тому, несет ли он ответственность за спасение паренька, которого уже однажды вызволил из губительного для него окружения. Взятое им на себя моральное обязательство требовало принятия мер более безотлагательных, чем тогда, нужда в помощи стала более острой. Мальчишка выбился благодаря собственным усилиям, проявил исключительную силу воли и стойкость, высвобождаясь из цепких лап мерзавцев, не один год безжалостно преследовавших его.

Теперь, услышав рассказ Тони о том, почему он убежал из клиники и как пробрался зайцем на «Димбулу», как нашел покровителя в лице того старика, как устроился на судно и стал матросом, Дэвид яснее прежнего понял, что мальчишка заслуживает того, чтобы ему помогли выкарабкаться из засасывающего его болота городских трущоб. Он мужественно боролся за свое спасение. Но не смог преодолеть своих слабостей, и вот теперь его вновь затягивала эта трясина — жизнь, полная страхов и мучений, из которой ему удалось однажды вырваться с таким трудом.

Дэвид рассеянно посмотрел на пачку сигарет, которую швырнул ему Тони. Она по-прежнему лежала среди раскиданных но столу листков бумаги. С любопытством повертев в руках пачку, он бросил ее в стенной шкаф, гдо хранились не принятые к печати рукописи.

Мальчик пришел к нему за помощью, хоть не признавался в этом из желания сохранить обретенную им независимость, которой он так гордился. Положение Тони было отчаянным. Дело было не только в том, что его искала полиция в связи с контрабандной перевозкой найденных у него наркотиков, еще хуже была зависимость от Янка, втянувшего его в торговлю опиумом, героином и марихуаной. И в довершение ко всему эта гнусная история с Росси, ее убийство и причастность к нему Тони. Дэвнд не сомневался, что мальчишка сказал ему правду, хотя впервые в жизни услышал обо всем этом. Оказаться как-то связанным с Тони и замешанным в такого рода дело — все это могло иметь самые неблагоприятные последствия. Чем дольше Дэвид раздумывал над ситуацией, в которой очутился, тем больше им овладевали досада и раздражение.

Тони беспокойно метался во сне, время от времени постанывая и что-то бессвязно бормоча. Глядя на него, Дэвид не мог не отметить скрытой силы молодого здорового тела, энергичных очертаний лица.

Тони уже не был тем угловатым подростком, каким впервые увидел его Дэвид. Моряцкая жизнь закалила и огрубила его, и все же в пем осталось что-то от того нескладного юнца — какая-то робость, беспомощность — черты, благодаря которым он и попал в конце концов в лапы торговцев наркотиками. Нужно что-то предпринять, твердил себе Дэвид, предпринять до того, как окончательно захлопнется капкан.

Чтобы не беспокоить мальчика, Дэвид осторожно вытащил у него из-под головы одну подушку и расстелил на полу плед.

И хотя утро было не за горами, он не мог себе позволить лечь, не раздеваясь. Складки брюк не должны быть смяты, он должен иметь приличный вид, когда утром пойдет на работу. Став членом Подготовительного комитета, он теперь почти с прежним вниманием относился к своему внешнему виду. Стянув брюки, он в трусах и в майке прошел в ванную и вымылся перед сном. Потом улегся на полу и закрылся пледом; но сна как не бывало.