Катарина Причард - Негасимое пламя

— Самая приятная новость за все последнее время! — воскликнул Дэвид. — Ведь правда приятная новость, Мифф? До чего же радостно сознавать, что я старался не совсем впустую.

— Я всегда говорила, — мягко напомнила ему Мифф, — что, как только твои статьи попадут в руки стоящих людей, их обязательно оценят.

— Послушайте, — заметил Билл нерешительно, — не могли бы вы помочь мне выпустить одну листовку для профсоюза, а? Доступную, основанную на фактах, в которой будут ясно и кратко изложены причины, почему члены нашего профсоюза выступают в поддержку Конгресса, и объяснено, что мы подразумеваем под сосуществованием и переговорами о разоружении.

— Господи, да разве спрашивают утку, хочет ли она плавать? — радостно отозвался Дэвид. — Ты даже не представляешь себе, Билл, какое счастье для меня твое предложение.

И это действительно так, размышлял он, возвращаясь домой, в мрачную комнатушку, которую снимал у м-с Баннинг. Его несказанно обрадовали слова Билла: значит, его статьи, которые он посылал в «Маритайм уоркер», напечатаны и хорошо встречены. Столько газет отвергло их, и все же они нашли путь к сердцам тысяч рабочих и найдут путь еще к тысячам, когда будут опубликованы в виде брошюры.

У него не было сомнений, что, предложив ему вместе выпустить листовку, Билл прежде всего хотел помочь ему, Дэвиду, что сам Билл мог справиться и без его помощи. Но какими бы мотивами он ни руководствовался, Дэвид был доволен тем, что эта работа повлечет за собой другие, даст ему возможность в полную силу проявить свои способности и знания. А Г вен? Он почти совсем забыл о снедавшем его недавно беспокойстве.

Старый дом на Флиндерс-стрит с носом старинного парусника над входом, втиснувшийся между кабачками, рыбными лавками, маленькими кафе и складами москательных товаров, за годы своего существования свыкся с грохотом двустороннего уличного движения.

Дэвид знал, что в этом доме помещается Федерация портовых рабочих Мельбурна. Прежде, когда он несколько раз приходил сюда повидаться с Мифф, ему не составляло особого труда найти его; теперь же, придя сюда на встречу с Биллом, он еле узнал старый дом. Его отремонтировали, заново покрасили, нос старинного парусника куда-то исчез. Стены вестибюля сияли свежей желтой краской, невысокая перегородка, отделявшая его от входа, была выкрашена в голубой цвет.

Ведя Дэвида но коридору в свой кабинет, Билл не переставал восторгаться происшедшими в доме переменами, пообещав показать ему и другие помещения — и комнату, отведенную комитету, и новые туалетные, и буфет.

— Кто бы мог поверить, — говорил он, довольно посмеиваясь, — что совсем недавно здесь был старый, пользующийся дурной славой кабачок, а? Погреба и по сей день сухие и в хорошем состоянии, только что пустые.

Билл и на работе оставался таким же доброжелательным и простым, как дома. Он обсуждал с Давидом содержание, размер и план предполагаемой листовки, положения, которые он считал целесообразным выделить особо, с подчеркнутым вниманием прислушиваясь к мнению Дэвида. И тем не менее Дэвид понял, что вся ответственность за выпуск этой важной листовки, излагающей политику профсоюза, возложена именно на Билла.

Тронутый доверием Билла, Дэвид сказал:

— Не могу выразить, как я ценю, что ты дал мне возможность заняться этой работой.

— Пусть только эта листовка попадет в цель, — весело ответил Билл, — тогда все в союзе будут довольны.

Назавтра Билл ранним утром привел его в большое, грязное здание неподалеку от Северного причала, крытое рифленым железом. Там толпилось много здоровенных грузчиков в грязных спецовках, ожидавших нарядов на дневную смену.

Дэвид смотрел, как они теснились возле доски, на которой были указаны названия стоящих в порту судов и количество людей, требующихся для работы на них. Чуть подальше виднелись окошечки, через которые производили выплаты служащие погрузо-разгрузочной компании.

Билл указал на возвышение, с которого некогда подрядчики выкрикивали предложения работы; бывало, грузчики бросались к нему со всех ног, беря приступом, лишь бы заполучить эту работу, причем дело не обходилось без взяток, подкупа и, конечно, мошенничества.

— Союзу пришлось здорово повоевать, чтобы положить конец этому жульничеству и вымогательству, а, Чиппер?

Он повернулся к двум портовикам, сидевшим на скамейке за длинным столом.

Средних лет мужчина, широкоплечий, с красиво посаженной головой и грубыми чертами лица, с темными, чуть тронутыми сединой волосами, прищурившись, поглядел на Билла.