Антон Тарасов - Подводные камни

По привычке или, не желая упасть в грязь лицом перед подругой и сохранить имидж независимой стервы, Марина намекала, что ей все равно, что случится с Волковым после того, как она завладеет его деньгами. На самом деле это было немного не так. Отчасти ей было его жалко, хоть она и понимала, что жалеть и понимать по-настоящему у нее никогда не получится. Таков ее склад ума, характер, и с этим стоит смириться. К тому же, в присутствии Волкова Марина никогда не была самой, такой, какой была с Викой и со всеми остальными. Если она и была ему симпатична, то только такая, ненастоящая, спокойная, сдержанная и ничего общего не имеющая с той Мариной, что существовала на самом деле. Снимать же эту маску Марина пока не планировала.

Отношения Волкова с женой портились день ото дня. Они не ругались, это было им чуждо. Просто они начали относиться друг к другу с прохладой и равнодушием. На майские праздники к Волковым приехал сын.

— Вовик, дорогой мой, идем, я познакомлю тебя с нашей домработницей, — стоя на кухне, Марина услышала взволнованный голос Екатерины. — Настоящая хозяйка. Это она сделала цветник под нашим балконом. Ты же знаешь, я его давно собиралась сделать. Ну, где это видано, чтобы у всех соседей было что-то подобное, а у нас нет. Вернее, не было. И это все она, наша Марина.

Марина едва успела дочистить очередную картофелину и вымыть руки, как Екатерина и ее сын стояли прямо перед ней. Она чувствовала на себе их взгляды, особенно сына.

— Познакомьтесь. Это Марина, наша домработница. Это Владимир. Я вчера вас просила подготовить все в его комнате. Вы не забыли?

— Екатерина, я ни о чем никогда не забываю, — уверенно ответила Марина.

Это была правда: пребывание в доме Волковых заставило Марину быть пунктуальной.

— Вот и прекрасно. Вовик, я же говорила тебе, что она просто чудо!

Но Вовик смотрел на Марину настолько строго, что Марина сразу сообразила, что что-то тут не то. После ужина, когда родители поднялись наверх, Вовик, напротив, спустился вниз и долго наблюдал за тем, как Марина убирает со стола и моет посуду. Вовику, как его называли родители, было не больше двадцати пяти. Он был высоким, с темными волосами, в которых едва проблескивала отцовская рыжинка. Скорее, он был похож, конечно, на мать, но напористость и прямолинейность, доставшаяся от Михаила Петровича, в нем чувствовалась.

— Признайтесь, вы же сюда нанялись не для того, чтобы всю жизнь стирать белье и мыть унитазы за моими предками, — неожиданно сказал он.

— Ну, может, всю жизнь я здесь и не собираюсь работать, но пока, как видите, работаю. Я стараюсь, мной довольны. Почему вас так это беспокоит?

— Марина, не переводите тему разговора. Я же прекрасно вижу, что вы никогда не работали домработницей, об этом мне и мать говорила. Да и, наверное, никогда не пошли бы на такую работу, если бы… Вы понимаете, да? — Вовик присел на стул, слегка наклонил голову, словно предчувствовал, что разговор предстоит долгий и непростой.

— Вы о чем? — невозмутимо спросила Марина. — Если хотите что-то спросить, спрашивайте. У меня еще много дел.

«Так, спокойно! Ты должна быть совершенно спокойна, и тогда он отстанет со своими расспросами. Главное не огрызайся. Улыбайся. Пусть бесится от того, что ничего не может выяснить. Неужели это ему мать наговорила про меня. Нет, не верю, что он сам такой проворный и все выяснил. Да и когда он мог это сделать? Так, сосредоточься, Марина, и быстро поставь этого молокососа на место. Он все узнал от матери, а, значит, его легко переубедить. Тем более, вряд ли сам Волков про меня что-то плохое говорил».

— О том, что вы, вероятно, слишком увлеклись моим отцом, а он вами, — Вовик кашлянул. — Ведь ваша работа здесь это прикрытие, да?

«Ага, вот в чем дело! Ладно, думай так, как думаешь, это мне только на руку. Если кашляешь, значит волнуешься. Волнуйся, это так забавно выглядит».

— Какая вам разница, прикрытие моя работа или нет? Это мое личное дело. Я же не спрашиваю у вас, как и чем вы занимаетесь, когда говорите, что на учебе. И с кем вы при этом.

Марина заметила, как Вовик изменился в лице и нахмурил брови. По нему было заметно, что тема была больной для него: он даже, чтобы успокоиться, сел поудобнее и закинул ногу на ногу.

— Мне мама рассказала, что вы как-то особенно резво гоняетесь за моим отцом. Что, денежек его захотелось? — довольно резко сказал Вовик. — Может, мама и не может вам помешать, но я-то могу. Если вы хоть на шаг еще приблизитесь к отцу, то я даже не знаю, что с вами сделать. В нашем доме вас точно не будет.