Лоуренс Норфолк - Словарь Ламприера

Потасовка перекидывается в театральные ряды. Две костлявые карги вцепляются в воздушный шейный платок леди Бруднелл, а граф Траутмансдорф принимается по-джентельменски увещевать их. Том Уиллис дает тумака почтенной мисс Петр, но сбивает костяшки пальцев о ее ортопедический корсет, вертится на месте от боли, и в конце концов его утихомиривают с помощью тактического альянса между герцогом Норфолкским и маркизом Лэнсдауном, которые, убедившись в победе над общим противником, с облегчением награждают друг друга полунельсонами. Виноторговец Альберт Холл валится на пол, получив в ухо носком, набитым уэльскими пилюлями «против женских неприятностей и трудностей, на которые в особенности жалуются девицы», и вскоре все как один ввязываются в драку. Люди вываливаются с балконов, катаются в переходах, падают на пол с театральными стонами, потом встают и принимаются колотить своих противников, как только те повернутся к ним спиной.

Сбитый с толку всеобщим умопомешательством, Ламприер, пригибаясь и виляя из стороны в сторону, пробирается среди дерущихся, стараясь отыскать лучшую точку для обзора. Ближе к сцене битва еще не развернулась в полную силу (сцену она пока еще не затронула), она кажется не такой уж безумной, похоже, она продумана и рассчитана. Потом драка у сцены совсем затихает, противники расходятся, с опаской поглядывая друг на друга. Когда Ламприер приближается к первым рядам, большинство уже опомнились и стоят, глядя на сцену, где столпились дрожащие хористы. Ламприеру кажется, что откуда-то со сцены тянет дымом. Хористы оборачиваются и видят языки пламени, лижущие задник. Поджигатели, оставшиеся незамеченными, крадутся прочь из зала по правому проходу. Пламя охватывает декорацию с морским пейзажем, и внезапный рев огня на мгновение оглушает всех. Изумленные и потрясенные люди глядят, как пламя взлетает вверх, по канатам и веревочным лестницам. Внимание публики приковано к этой части зала. Хор медленно отступает, каблуки армейских сапог нервно цокают по дощатому полу… Эти костюмы слишком реалистичны для столкартовских постановок, лица хористов встревожены несколько больше, чем полагалось бы. И потом, их так много…

Первая лестница рушится, охваченная пламенем, и полицейские разбегаются в стороны. Они бросаются вниз со сцены, насмерть перепуганные, забывшие про всякую дисциплину, а внизу, в зале, их уже поджидают кулаки и сапоги толпы. Густой черный дым поднимается к самому своду, и верхние ярусы устремляются вниз, к партеру. Полицейские бегут сквозь толпу мятежников, сцена пустеет, из-за кулис валят огромные клубы дыма. Неожиданно огонь охватывает стену напротив сцены. Мятежники, полицейские и публика начинают понимать всю степень опасности.

Кому-то приходит в голову мысль о воде, и он кричит:

— К реке!

Этот крик понимается как новый призыв к оружию.

— К реке! К реке!

Начинается ожесточенная борьба у дверей. Сверху вниз спускаются удушающие густые волны дыма. Мужчины и женщины кашляют и прижимают к лицам платки. Весь зал и сцена уже в огне, воздух пышет жаром, повсюду кружится пепел, летят куски декораций, охваченные пламенем. Ламприер пробивает себе дорогу в гуще перепуганных людей, заглядывает в лица, измазанные пеплом и сажей, почти неотличимые друг от друга. Джульетты нигде нет.

С потолка с треском обваливается штукатурка, сыплется дождем на остатки жмущейся публики.

Гипсовые ангелы слабеют и не могут больше удерживать стропила: слишком тяжело. Дым волнами накатывает на Ламприера, он задыхается, но продолжает пробиваться к сиене. Там, в языках огня, в самом сердце ослепительного жара, мелькает какая-то фигура. Ламприер быстро идет мимо Столкарта, из оркестровой ямы воздевшего руки к крыше театра и призывающего: «Летите! Летите!» Крыша уже пылает. Ламприер не задерживается, он спешит. Глаза слезятся, кожа шелушится от жара. Слева и справа от него вспыхивают все новые очаги пожара. Прямо перед собой он видит белое пятно. Время от времени, когда расступаются волны дыма и пепла, он видит его отчетливо. Ламприер приближается, легкие его разрываются, он обнимает ее и прижимает к себе. Но лицо ее бесстрастно и лишено всякого выражения. Над их головами обрушивается балка и падает в зал. Ламприер, обхватив Джульетту, ведет ее перед собой к выходу, он тащит ее, но она не хочет уходить, она оглядывается назад, в пылающее инферно, и безвольно, бессильно сопротивляется.

— Оставь меня, — говорит она. Ламприер поворачивает ее к себе лицом.