Лоуренс Норфолк - Словарь Ламприера

— Джон! — Бабах! — Ты здесь?

Рука Ламприера дрогнула, и статья о Ксенодике украсилась кляксой.

— Джон!

— Да! Минутку… — Он промокнул кляксу и бросился к двери. Септимус, бесцеремонно отодвинув его, прошел в комнату.

— Ах! — воскликнул он, добавив свои усилия по промоканию кляксы, и она наконец высохла. — Чудесная работа!

Он перебрал статьи, вытащив одну наугад.

— Еще не подписал?

Ламприер поставил подпись и дату, пытаясь собраться с мыслями.

Он работал и грезил наяву, перенося тени и призраки на страницы словаря. Септимус потряс толстой стопкой законченных статей в знак одобрения такого трудолюбия. Словарь близился к концу. Еще месяц — и призрачный серый город опустеет, все его обитатели превратятся в заголовки статей. Септимус тем временем уже рассказывал ему о каком-то странном происшествии, в котором были замешаны Боксер и Уорбуртон-Бурлей. С Лидией тоже все было в порядке. Потом Септимус перешел к тому, с каким энтузиазмом относится Кейделл к изданию словаря, потом к погоде, к какой-то путанице в репертуарах оперных театров, об апельсиновом дереве Ламприера, которое ухитрялось одновременно цвести и болеть всеми возможными болезнями. Ламприер хотел бы расспросить Септимуса о том вечере, когда они были на представлении Камнееда, — с тех пор они не виделись недели три или четыре. Но бесконечная болтовня Септимуса о мертвой рыбе, плавающей в Ла-Манше, о передвижном госпитале, построенном в Сомерсет-хаус, о бегстве лилипутов из магдебургского цирка все дальше уводила Ламприера от его вопроса.

— Их видели в Перпиньяне на прошлой неделе, этих лилипутов, — сказал Септимус.

Но перед глазами Ламприера до сих пор стояло его бескровное лицо с крепко зажмуренными глазами. Чего он так испугался? Лидия сказала, что такое состояние вызвал маленький безобидный огонек. Ламприер никогда не считал Септимуса особым героем, но трусость как-то не вязалась с его образом. Септимус утихомирил лодочников в Кингз-Армз. Он никогда не терял головы. И не потому ли он пропал почти на месяц, что хотел избежать щекотливых вопросов? Обязательно надо его обо всем спросить. Сейчас же, не откладывая.

— Септимус, — перебил он его, и вопрос уже готов был сорваться с его губ, как в дверь постучали.

— Это, должно быть, Лидия, — сказал Септимус, открывая дверь.

Но это была не Лидия. На пороге стояли три профессора — Ледвич, Лайнбергер и Чегвин, ворвались в комнату и немедленно заговорили.

— Мистер Ламприер! — сказал Ледвич. — Мы поспешили к вам сразу же, как только узнали.

— Мы все время помнили о ваших изысканиях, — добавил Чегвин.

— Летающий человек! — Лайнбергер решил и Септимуса втянуть в разговор. — Все наконец точно подтвердилось.

— О чем вы говорите? — спросил Ламприер, и профессора дружно расхохотались.

— Кто эти люди? — спросил Септимус.

Через час Ламприер, Септимус и три профессора сидели в комнате, где Ламприер некогда узнал от вдовы Нигль о ее муже и любовнике, о корабле и голубых китах. Ледвич, потрясая номером «Утренней хроники», рассказывал о турках-военнопленных, которых вели на север из Баната и которые стали свидетелями полета летающего человека. Септимус сидел молча, соединив кончики пальцев и выдавая своей позой откровенный скептицизм.

— Сначала они подумали, что это чайка, — говорил он.

— Но это была не чайка, — перебил его Чегвин. — Чаек величиной в человека не бывает.

— Это не было чайкой, — продолжал Ледвич.

— Мы вспомнили, как вас заинтересовал Дух Рошели, — обратился Лайнбергер к Ламприеру, — и этот феномен так похож на него, так разительно похож…

— Они видели его лицо, — продолжал возбужденно Ледвич. — Оно было почерневшим, как у Духа. Лицо ребенка…

— Раньше вы мне об этом не говорили, — сказал Ламприер.

— Ничего удивительного, — вставил Септимус.

— Обожженное лицо ребенка, — проговорил Ламприер, скорее про себя, чем обращаясь к собеседникам.

— Разумеется, ведь был пожар, — сказал Ледвич. — В крепости был ужасный пожар, и рошельцы погибли в огне. Естественно, турки приняли его за мусульманского ангела…

— А что они еще говорят?

— Ничего, — ответил Ледвич. — Они мертвы. Их всех нашли в двух днях пути от Карлштадта с проломленными черепами. Сержанта Виттига арестовали.

— Значит, больше нет никаких сведений. Летающий человек, почерневшее лицо, лицо ребенка… — сказал Ламприер.

— Это наверняка Дух Рошели. Он именно так и выглядел. Сохранились записи. Люди Ришелье видели… — горячился Ледвич.