Джоджо Мойес - Корабль невест

— Какая милая история, Эвис, — сказала Маргарет. — Пожалуй, схожу за чаем. Кому-нибудь принести чашечку?

А небо за окном тем временем почернело. Солнце здесь уходило за горизонт так внезапно, словно ночи не терпелось поскорее сменить день. И корабль, несмотря на наличие шести сотен женщин, казался необычно притихшим, как будто отсутствие мужчин действовало угнетающе.

— Пойду узнаю, не покажут ли нам какое-нибудь кино, — сказала Джин.

— Возможно, что-нибудь и покажут, раз уж мы все остались здесь.

— Нет, там пусто, — заметила Эвис. — А на двери объявление, что следующий сеанс только завтра днем.

— Мужчины уже, наверное, на берегу, — мечтательно произнесла Маргарет. — Везет же некоторым!

— А как насчет твоего парня, Фрэнсис? — Джин положила подбородок на сложенные руки и слегка наклонила голову. — Как он сделал тебе предложение?

Фрэнсис поднялась с места и принялась составлять тарелки на поднос.

— О, тут нет ничего интересного, — сказала она.

— Не сомневаюсь, что твоя история должна быть весьма увлекательной, — возразила Эвис.

Фрэнсис наградила ее тяжелым взглядом.

Маргарет решила было перевести разговор в другое русло, но природное любопытство взяло верх.

Итак, все ждали ответа. И Фрэнсис, после секундного колебания, снова села, перед ней горой высились грязные тарелки. Спокойным, лишенным эмоций голосом она произнесла слова, отличавшиеся, как день от ночи, от любовных излияний, которые они только что услышали из уст Эвис. Она встретилась с ним в Малайе, когда работала в госпитале медсестрой. Рядовой инженерных войск Чоки Маккензи, двадцати восьми лет, родом из города под названием Челтенхем. У него были множественные ранения от шрапнели, осложненные инфекцией из-за влажного климата. Она несколько недель выхаживала его, и в результате он стал испытывать к ней нежные чувства.

— Иногда, когда его лихорадило, он впадал в беспамятство и в бреду говорил, что мы уже женаты. Нам не разрешалось завязывать близкие отношения с мужчинами, но его командир — он лежал на соседней койке — сделал для него исключение. Обычая практика. Мы всегда шли на уступки, если это было на пользу нашим пациентам.

— И когда же он предложил тебе выйти за него замуж? — поинтересовалась Джин. Над ее головой внезапно зажглись неоновые огни, осветив лица женщин.

— Ну… на самом деле он много раз просил меня выйти за него замуж. Не то чтобы только однажды и неожиданно для меня. Наверное, ему пришлось раз шестнадцать предлагать мне руку и сердце, прежде чем я согласилась.

— Шестнадцать раз! — воскликнула Эвис с таким видом, словно не могла поверить, что Фрэнсис способна подвигнуть кого-то на столь упорную осаду.

— И что заставило тебя сказать «да»? — поинтересовалась Маргарет. — Я хочу сказать, в конце концов.

— Что заставило его так упорствовать? — пробурчала Эвис.

Но Фрэнсис уже поднялась и бросила взгляд на часы:

— Боже мой, Мэгги! Посмотри, как поздно! Твоя бедная собачка, должно быть, уже совсем извелась. Ее давно пора вывести на прогулку.

— Вот черт! Ты права. Нам лучше поторопиться, — сказала Маргарет.

И, кивнув оставшимся девушкам, они с Фрэнсис выскочили из столовой.

Девушки целовались. Поцеловавшись, они повернулись к нему и, не заметив никакой реакции, рассмеялись. Та, что пониже, откинулась на спинку барного стула, окинула его ленивым взглядом и вытянула голую ногу. Вторая, в зеленом платье, явно великоватом для ее субтильной фигуры, пробормотала что-то непонятное и, наклонившись вперед, взъерошила ему волосы.

— Два два. — Она подняла вверх два пальца. — Хорошее время. Два два.

В результате он заказал им еще по напитку. Ему понадобилось несколько минут, чтобы понять, чтó именно они предлагают. Он покачал головой, даже когда они втрое сбросили цену.

— Больше нет денег, — сказал он, почему-то не узнав собственный голос. — Все вышли.

— Нет-нет, — запротестовала девушка в зеленом. Похоже, они привыкли к отказам. — Два два. Очень хорошее время.

В ходе вечера он уже успел где-то посеять часы и теперь вообще потерял счет времени. На улице свистели матросы, время от времени устраивавшие потасовки. Девушки периодически исчезали наверху, снова спускались и оставались сидеть, весело болтая или беззлобно ругаясь. Снаружи неоновая вывеска бара прорезывала синим светом тусклый серый рассвет.

На стене за спиной у девушек висел портрет Эйзенхауэра, возможно подарок американского солдата. Интересно, который сейчас час в Америке? Найкол попытался вспомнить, как надо подсчитывать разницу во времени.