Анна Шилай - Дар Солнца

Я бросил взгляд на дочку. В словах Насти была большая доля резона — искать её мать нужно было среди моих любовниц за июнь-июль. И, если она меня знала и знала, где я живу, чем занимаюсь, кто мои родители, то мы были знакомы не одну ночь. Проблема лишь в том, что июнь-июль был давно, всех, кого занесло в мою постель, я вспомнить не мог, а кого мог — те не скрыли бы от меня беременность — либо не допустили бы рождение ребёнка вообще. Так же нельзя было с уверенностью сказать, что Солнечная — блондинка, как я думал сначала. Во-первых, волосы Ариадны могут стать другого цвета — Настя с её биологическим образованием утверждает, что в первые три месяца и цвет волос, и цвет глаз может измениться. Во-вторых, даже если все останется так, как есть, никто не опровергнет, что светлые волосы и глаза она унаследовала от моей родни — сестра и дед, на которого она похожа, блондины с голубыми глазами, и моя бабушка была обладательница красивых бирюзовых глаз. Вдруг пройдет время, и Ариадна приобретет те черты Сафировских, которые я сейчас не вижу?

"Только ты эти изменения не увидишь, потому что она будет уже с другими людьми", — внес ясность внутренний голос, и я перевел взгляд с Ариадны на стол. Хватит, в самом деле. Это моя проблема лишь на неделю-полторы.

— Я оставлю дверь приоткрытой, — сказал я Лере, выйдя в приемную. — Если она заплачет, ты посмотри, что там, ладно? Буду должен, — добавил я с нежной улыбкой, которая и раньше безотказно действовала на женщин, и сейчас не подвела.

— Хорошо, Матвей… Иванович, — расплылась в ответ секретарша. — Я с удовольствием!

Подмигнув ей, я отправился к этому болвану "Лёшке", узнать, что там у него вновь не получается.

До встречи с акционерами у меня осталось немного времени, и я достал распечатки с кандидатами в няни. Что ж, можно пока им позвонить.

Первой, на кого пал мой выбор, была девочка-студентка, помогавшая раньше своей сестре.

— Здравствуйте, это Алиса? — спросил я, услышав ответ в трубке. — Вас беспокоят по поводу объявления, вы предлагали свои услуги в качестве няни…

— Это Елена? Я вам звоню на счет объявления, вы предлагали услуги няни…

— Здравствуйте, Мария Валентиновна…

Таким образом, я позвонил тем трем, которых порекомендовала мне Настя. Сегодня встретиться со мной согласились лишь первая и третья, Елена сказала, что сейчас она за городом и будет только в среду. Алисе и Марии Валентиновне я предложил подъехать прямо ко мне в офис, одной в час тридцать, второй — в два тридцать, посчитав, что часа для собеседования мне хватит — кто знает, вдруг мы договоримся и, попив кофе в буфет на первом этаже, одна из них приступит к работе уже сегодня?

— Ну что, компаньон, — усмехнулся я, зайдя в комнату, где спала — вернее, уже не спала, а брыкалась — Ариадна. — С пробуждением тебя.

В кафе молоко оказалось, и они его даже немного подогрели. Я взял стакан, принесенный Лерой, попробовала его на тыльной стороне руки, как показывала мне Настя. Слегка остыло, но ничего. Следующим моим действием было перелить его в бутылочку, что я и сделал — но не облиться при этом не получилось. Попрощавшись с брюками, я лишь вздохнул, присобачил обратно соску и, приподняв головку дочери, приступил к её кормлению.

Поев, однако, спать она не улеглась. Вертясь, она то морщилась, то жмурила глаза, угрожая расплакаться, и я, уже более-менее узнав кроху, взял её на руки и вышел в кабинет, сел в кресло и стал покачиваться, глазами просматривая анонс, переданный мне и.о.

— Матвей, как ты считаешь, согласиться ли мне на предложение "ВалейСтроя"… — без предупреждения ворвался Буршак (тот самый "Лёшка") и пораженно замер, узрев меня, прижавшего к себе спящего ребёнка и читающего разложенные бумаги. — Это что?..

— Это кто, — раздраженно буркнул я, перехватывая вздрогнувшую Ариадну. — Ребёнок, — уточнил, видя всё то же офигевшее выражение.

Дочке не понравился дядя, влетающий в кабинет, словно за ним гналась вся налоговая инспекция страны, и она негромко заплакала, трогательно пустив слёзки по щекам.

— Ну спасибо, Лёша, — мрачно бросил я начальнику, поднимаясь. — Только задремала…

— Как она вообще оказалась тут?! — изумленно воскликнул он, подойдя поближе, чтобы убедиться, что у меня на руках настоящий, живой ребёнок.

— Мне не с кем было её оставить. Тише, Ариадна, тише… Блин, как там поётся… Какие есть колыбельные песни?! — рявкнул я на Буршака.

— Э-э… не знаю…

— Что ты вообще знаешь… Так-так… м-м-м… Засыпай, на руках у меня засыпай. — Да, да, это не совсем колыбельная, но я колыбельных вообще не помню! Даже те, что пели мне Лидия Дмитриевна, мама и бабушка в детстве, сейчас вылетели из головы. — Засыпай под пенье дождя…