Олег Красин - Дети Метро

— Фирма, которая нам делает ремонт учебных классов, — ответила Нина Георгиевна.

— Не помню! — недовольно ответила Вера Дмитриевна, — поищи в шкафах, там должен лежать. У меня много работы, мне некогда разбираться с такой мелочевкой.

— Вера Дмитриевна, — вмешался Иван Трофимович, — это не пустяковый вопрос, платежки почти на двести тысяч рублей, а я не помню, чтобы нам кто-то делал ремонт.

Он подошел, положил на стол главного бухгалтера бумагу.

— Несколько подобных платежек я визировал и раньше. Думал, что скоро начнут, а уже лето прошло — никто до сих пор не чешется. Нина Георгиевна нашла только пустую папку на полке, там одно письмо о намерениях.

Вера Дмитриевна взяла платежку в руку, внимательно рассматривая её.

— «Созвездие», — задумчиво протянула она, — что-то припоминаю. Это, кажется, ваш предшественник заключал с ними договор и он, должно быть, прихватил его с собой. Вы в своём кабинете не находили?

— Нет. Мне на глаза не попадался. Хотя… письмо с предложением пришло при мне, там есть моя резолюция.

— Насколько я припоминаю, это не первое их обращение. Они писали нам и раньше.

— Если нет договора, непонятно почему мы тогда платим? — спросил Иван Трофимович с нотками возмущения в голосе, — вы же должны контролировать все платежи, а мне никто ничего не сказал, никто не предупредил.

Он снял свои очки с выпуклыми линзами и протер их. Пауза стала затягиваться, на лице Веры Дмитриевны выступили красные пятна. Она отодвинула кресло назад, откинулась на спинку.

— Знаете что, Иван Трофимович, вы идите к себе, а мы разберемся, и я вам обо всём доложу.

Потоптавшись в нерешительности, словно ожидая продолжения разговора, но, не дождавшись, директор колледжа надел очки и посмотрел на Веру Дмитриевну и Нину Георгиевну с тем неуловимо-непонятным выражением глаз, которое бывает у людей долгое время носящих очки, после чего вышел из кабинета.

— Вера, я не понимаю в чём дело? — удивленно спросила Нина Георгиевна, — мы что, платим по несуществующему договору?

Главный бухгалтер понемногу приходила в себя, лицо её приняло прежде спокойное выражение, а красные пятна быстро сошли со щек, как неустойчивая краска с постиранной ткани. Она взяла сигарету из пачки, лежащей перед ней, и закурила. Сигарета была легкой, ментоловой, со специфическим запахом, забивающим запах никотина, сизоватый дым полетел в открытую форточку.

— Слушай, Нина, это прежние дела наши с Юрием Николаевичем, — она назвала бывшего директора колледжа, — об этом никто не знал, да и знать было незачем. Сама понимаешь, как это делается. Но Трофимыч докопался…

— Что же теперь делать, Вера? — спросила Нина Георгиевна — это же подсудное дело! Тебя могут посадить, вместе с Юрием Николаевичем. Это же мошенничество!

— Не меня, а тебя. Ты же делала проводки, моей подписи на платежках нет. А то, что ты была такой дурой и не проверяла, так это твои косяки, на меня их не вешай!

— Что? Значит я же еще и виновата, что вы вместе делали дела за моей спиной и хорошо поимели с этого?

— Да! — спокойно подтвердила Вера Дмитриевна, — мы делали деньги, а отвечать придется тебе. Впрочем…

Она докурила сигарету и воткнула окурок в пепельницу, энергично его вдавливая. Вера Дмитриевна не хотела подставлять Нину Георгиевну — та казалась ей недалёкой, глупой женщиной. Развод тоже наложил на неё свой отпечаток — муж все-таки заставлял следить за собой, не опускаться на бытовом уровне. А сейчас она стояла перед ней, хлопала пустыми глазами, ничего не понимая, была жалкой и смешной.

— Впрочем, — продолжила Вера Дмитриевна, — я вижу только один выход — тебе придется уволиться, и тогда я скажу директору, что мы решили вопрос, виновные наказаны. Ты денег не присваивала, ни о чём не знала. На самом деле сложно доказать, что ты замешана в этом деле. Ни один следователь это не докажет.

— А ты как же? — спросила Нина Георгиевна, по инерции продолжая беспокоиться о своей начальнице.

— Я? А что я? — удивилась Вера Дмитриевна, — я ничего не знаю, моих виз нигде нет, с меня и взятки гладки. Не беспокойся!

— Вы думаете, Иван Трофимович успокоится на этом? — поинтересовалась Нина Георгиевна с долей недоверия в голосе, до неё постепенно начал доходить смысл этой обыкновенной аферы и её роль в таком неприглядном деле.

— Слушай, подруга, — грубовато ответила главный бухгалтер — не бери в голову! С директором я как-нибудь решу. За ним уже есть грешки, и он уже кое-чем мне обязан. Поняла? А теперь иди, пиши заявление по собственному желанию.