Ира Брилёва - Приключения вертихвостки

— Спасибо тебе. За все спасибо. Ты ведь всегда мне помогал, вот и теперь не забываешь. — Палыч похлопал меня по плечу и снова налил себе полстакана коньяка.

— Это тебе спасибо! Я же отродясь ни в какой загранице не был. А тут вот, обломилось. Прям, курорт. Я Нике говорю, — Палыч наклонился к Дэвику и рассказывал ему все это прямо в лицо, не обращая внимания на густой коньячный перегар. — Ты, Ника, сдурел, что ли? Куда мне лететь? В какую Вену? А он себе бубнит — так Зина велела, и точка. Ну, я, не будь дурак, больничный взял. Так, на всякий случай. Вообще-то у нас там никто никому не интересен. Мало ли, человек в запой ушел и на работу не выходит. Бывает же так? — Палыч спросил об этом чисто формально, не ожидая от Дэвика ответа. Дэвик же, закрывая ладошкой нос, активно закивал головой. — Ну вот, и я говорю, что бывает. Но тут эта фря… Я подумал, надо бы на всякий случай «зашифроваться».

Палыч рассказывал все это неторопливо и обстоятельно, словно про вчерашнюю удачную рыбалку, а я сидела рядом и мысли мои были отнюдь не спокойными.

«Вот, гадина! — с досадой думала я, грызя ноготь. Я не грызла ногти уже лет десять. И это было плохим знаком. — Ну, да ладно. Выкрутимся». Как там говорили наши предки: «Предупрежден, значит вооружен!» Правильно говорили!

— Ты представляешь, она мне еще денег совала, думала, что я тебя продам!

Я восхитилась его стойкостью.

— Да, Палыч, ты, конечно, настоящий молодец. И друг настоящий. А денег я тебе и сама дать могу. — Палыч обиженно засопел, но я успокоила его: — Нет, ты не понял. Не в смысле, тебя купить. А в смысле просто помочь. Я же знаю, как там, у нас.

Это простое «у нас» вырвалось у меня случайно. Но неожиданно всколыхнуло во мне целую бурю воспоминаний и чувств. Я думала, что все это прочно приклеилось на самом донышке моей души и покрылось столетней пылью забвения. Но, оказывается, я все помнила. Все. До мельчайших подробностей. И детство, и школу, и мою безумную мамашу, бросившую меня прямо посреди моей детско-отроческой жизни.

Но сильно погрузиться в воспоминания мне не дал тот же Палыч.

— Так что теперь делать будем? — деловито спросил он, делая акцент на слове «будем». И икнул.

— А ничего, — просто сказала я.

— Это как? — Палыч снова слегка обиженно взглянул на меня.

— Палыч, нам ничего делать и не надо, — я подсела к нему и погладила по руке. — Нам сейчас надо время выиграть. До моего вступления в наследство осталось меньше двух месяцев.

При моих словах о наследстве глаза у Палыча полезли куда-то строго вверх.

— Ах, да, ты же не в курсе, — я совсем забыла, что мой учитель ничего про мои перипетии и не слыхал. А верный Ника никогда и никому даже под пыткой бы о моих делах не рассказал.

Я коротко поведала Палычу свою историю, и он заметно повеселел:

— Так ты теперь скоро королевой будешь!?

Я отмахнулась от его слов — подумаешь, королевой. Это все ерунда. На свете есть вещи более ценные.

— Ну, посуди сам, — продолжала я гнуть свою линию. — Ты на ее, то есть, Эмиковой мамаши, посулы не купился, меня обо всем предупредил. Ты сейчас сидишь здесь, в Вене, в настоящем дворце, — Палыч только теперь расслабился от моих спокойных увещеваний и стал оглядываться вокруг.

— Мать честная, а я и не заметил, — сказал он, с восхищением глядя по сторонам. — С этими московскими зачухонками некогда и жизнь посмотреть.

— Вот и славно, — обрадовалась я. — Теперь ты успокойся и наслаждайся жизнью. Все что от тебя требовалось, ты уже для меня сделал. А сейчас пойдем гулять. Что же ты, зря в такую даль летел?

Палыч благодарно глянул на меня и крякнул.

— Вот я всегда говорил — хорошая ты девка, Зин. Моя школа.

И он достал откуда-то из-за пазухи кисет с самосадом. Пустив крутое сизое кольцо в потолок этого не нюхавшего никогда крепчайшего табаку роскошного помещения, Палыч наконец совершенно расслабился и стал рассказывать мне последние Зауральские новости.

— Кстати, за коньяк спасибо. Отличный коньяк оказался, — Палыч добродушно крякнул. — Но самое главное, знаешь что?

— Что? — просто спросила я в тон его интонации.

— Самое главное, что ты меня не позабыла напрочь. Знаешь, как мне все завидовали, когда я твой подарок получил. Я, правда, половину раздал, ты уж не обижайся. Все же друзья-знакомые понабежали, хотели попробовать заморской посылочки, — Палыч мечтательно улыбался, видимо, вспоминая вкус замечательного французского коньяка, который я, четко следуя намеченному мной жизненному плану, с огромной благодарностью, обозначенной мною в письме, отправила Палычу в Зауралье. Коньяк был коллекционный, такого в наших краях отродясь не водилось.