Ира Брилёва - Приключения вертихвостки

Когда я вернулась в гостиную, Дэвик так и сидел, склонившись над своей книгой. Чтобы тишина не сгущалась до ненужной концентрации, я спросила:

— А что ты там все пишешь?

— Да это по работе. Я же контору свою не могу на произвол судьбы бросить. Мой партнер в отпуск на неделю уехал — я же здесь уже довольно давно, — голос у Дэвика стал немного жалобным. — Мне иногда даже как-то неудобно перед ним, но пока все не утрясется, я не вернусь, — голос его зазвучал более уверенно. — Вот сегодня им видеоконференцию устроил. Чтобы от рук не отбились. Надо иногда и поруководить.

Точно! За всеми перипетиями моей жизни я совсем забыла, что у Дэвика есть собственная нотариальная контора. И в ней наверняка трудится куча народу. А то как бы он здесь свой зад вылечил? На какие шиши?

— И что, нормально работают? — спросила я просто так, для поддержания разговора.

— Да вроде бы все в порядке, — Дэвик снова склонился над своей писаниной, но через пару минут отложил перо. — Только вот мне все время один вопрос покоя не дает. — Он наморщил лоб и откинулся в кресле: — Понимаешь, о том, что я тогда приду к тебе, ну, помнишь, в первый раз, никто не мог знать. Я много над этим размышлял. Остается один вариант. Кто-то, скорее всего, подслушал наш разговор с Сашком и точно знал день, когда я должен у тебя появиться. Понимаешь, они просто ждали. Они хотели, чтобы я видел, как тебя убили, иначе бы они убили тебя раньше, — Дэвик помрачнел, — это очень жестоко. И я все время пытаюсь вычислить, кто бы это мог быть.

После этого он замолчал и погрузился в размышления. Наверное, он и сейчас пытался вычислить того, кто мог его «сдать». Так в полной тишине мы просидели несколько минут. Тишина становилась тягостной, и Дэвик, почувствовав это, снова стал рассуждать вслух.

Я вяло слушала его рассуждения, постепенно погружаясь в собственные грустные мысли. Я то проваливалась в эту грусть, то снова выплывала из нее на поверхность реальности. Но от этой грусти я никак не хотела излечиваться, она была для меня почти приятной, как истома от неразделенной, но желанной любви. А еще это было очень похоже на то, как когда-то в детстве я купалась в заросшем травой и тиной пруду, недалеко от моей обшарпанной школы.

Приятно было неторопливо ложиться в разогретую солнцем, похожую на сливочное масло, желтовато-серую глину на краю пруда и, представляя себя толстым неповоротливым крокодилом, вплывать в пропахшую тиной воду, разглядывать там, под водой, медленно колышущуюся траву, плывущую рядом жабу и луч солнца, проникающий сквозь всю эту толщу не очень прозрачной воды. Но когда скользкое дно неожиданно предательски уходило из-под ног, то сразу же цепкий страх хватал меня своей крепкой холодной рукой за живот, где-то прямо под желудком. И тогда я, трепыхаясь, в панике, быстро рвалась к спасительной поверхности пруда, туда, где, разогревая до температуры горячего молока неприятно пахнущую тину, светило ласковое солнце.

Так продолжалось уже довольно долго. Я то выныривала на поверхность из своего печального мысленного омута, то опять опускалась на дно. А Дэвик все говорил и говорил. Когда я в следующий раз очнулась от своего несколькоминутного забытья, Дэвик уже говорил об архитектуре. Видимо, он заметил мои временные выпадения из действительности, и понял, что надо бы поберечь мои истрепанные нервы. Для этого он, по-видимому, решил сменить тему. А я этот момент просто не заметила.

Он даже неуклюже пытался меня развеселить. Оказалось, что архитектура — это действительно самое настоящее его хобби. Да еще какое! Он знал об архитектуре все! И, сама того не замечая, я понемногу увлеклась его рассказом и оттаяла.

— Так ты говоришь, что половина того, что мы здесь видим, натуральная подделка? — спросила я, зацепившись мыслью за последнюю фразу Дэвика, запоздало пытаясь скрыть от него то, что добрую часть его пламенной речи об архитектуре я пропустила, погруженная в свои мысли.

— Я в этом абсолютно уверен. И, хотя хозяева этого дома утверждают, что здесь нет «новоделов», а сплошная реставрация, я бы не стал очень доверять их словам. Понятное дело, им надо денежки зарабатывать. Люди любят подлинники. А на «новоделы» кто позарится?

— А где все взаправдашнее? — по-детски наивно спросила я Дэвика. Мне и правда было интересно.

— Да в Италии, конечно. Сплошь палаццо да музейные реликвии, которые при ихнем итальянском царе Горохе построили. Там скоро все развалится от времени, а никто даже не чешется. Почти как у нас в России. Так что, с «новоделами» у итальяшек большая проблема. Им бы старое не растерять!