Бен Окри - Голодная дорога

Я кивнул. Он спешил в наш барак. Я двинулся туда же. У меня начал болеть живот, и я был уверен, что жареные муравьи проснулись и ползают у меня в желудке. Внезапно воздух заполнило сильное зловоние. Невыносимое и неустранимое, оно было везде, куда бы я ни поворачивался. Потом я увидел, что ко мне приближается сборщик нечистот. Я не хотел его обижать, поэтому остался на месте. Но я задержал дыхание. Он сгибался и покачивался под своей тяжелой ношей. Он был в капюшоне и грязной синей одежде, и я увидел только его глаза навыкате и его свирепый взгляд. Он что-то проворчал, пройдя мимо меня. Чувствуя, что задыхаюсь без воздуха, я побежал; и когда наконец я вдохнул, ощутил, что я болен. Как и все остальные вокруг. Но я уже был возле бара. Снаружи у входа разговаривали Мадам Кото и Мама, то и дело зажимая носы. Запах долго оставался в воздухе, и даже когда я пришел домой и закрыл дверь, запах все еще ощущался.

Мама пришла довольно скоро. Она выглядела очень уставшей. Она сказала, что Мадам Кото спрашивала обо мне. Я рассказал ей о том, что просил передать лендлорд, и она очень взволновалась.

— Рента? Но у нас нет сейчас денег. Когда он сказал придет?

— Сегодня вечером.

На какое-то время она присела. Затем пошла к корзине с товарами, вынула жестяную банку и стала считать деньги. Она долго их пересчитывала, и пот стекал ей на лоб. Закончив, она снова села. Затем распустила конец набедренной повязки и сосчитала завязанные там деньги. Было уже поздно, и я зажег еще свечу. Мама была совершенно выбита из колеи. Она все возилась с деньгами, считая, сколько она выручила сегодня и на сколько нужно купить товаров, как вдруг прозвучали решительные удары в дверь. Мама аж подскочила, рассыпав на пол почти все деньги. Она поспешно собрала их и отложила прежде, чем сказать с капелькой пота на реснице:

— Азаро, посмотри, кто стучит.

Я пошел к двери и открыл ее, в комнату вошел лендлорд, отодвинув меня, он широко распахнул дверь, видимо, желая, чтобы весь мир слышал, что он хочет сказать. С ним пришли еще трое мужчин. Это были незнакомцы. Они были большие, с накачанными мускулами и безумными глазами громил от политики. Одетые в соответствующую униформу, они вошли и встали друг рядом с другом, широко расставив ноги и прислонившись спинами к стене. Они скрестили руки на груди и поглядывали на нас с презрением, каким удостаивают насекомых.

Лендлорд походил кругами, увидел разбитое окно и взорвался руганью. Он говорил достаточно бессвязно, и в его словах появился какой-то смысл только тогда, когда он немного успокоился и потребовал, чтобы окно было починено к его следующему визиту. Он эффектно расхаживал вперед и назад, придерживая, как всегда, самые громкие выражения и самые драматические жесты для тех моментов, когда оказывался у двери. Соседи собрались снаружи, и некоторые из них заглядывали в комнату. Размахивая руками, поводя своей многоскладчатой агбада из стороны в сторону, он повернулся и спросил:

— Так значит, ваш муж не дома?

— Нет.

— А что с моей рентой?

— Когда он вернется, он вам ее отдаст.

— Он не оставлял ее?

— Нет.

Расшагивая так, словно находясь на сцене, размахивая руками во все стороны, лендлорд говорил:

— Почему я должен приходить и упрашивать вас заплатить ренту, а? Когда вы хотели снять эту комнату, вы пришли ко мне и попросили меня. А сейчас я должен ходить к вам и просить вас, а?

— Дела идут тяжело, — сказала Мама.

— У всех дела идут тяжело. Но все остальные съемщики заплатили. Вы что, такие особенные, а?

— Когда мой муж придет…

— С ним придут несчастья.

— Это не так.

— Ваш муж — смутьян.

— Совсем нет.

— Он думает, что он сильный.

Впервые Мама заметила присутствие трех мускулистых мужчин, стоявших спиной к стене. Она посмотрела на них, и они, не шелохнувшись, посмотрели на нее.

— Мой муж сильный, но он не смутьян.

Один из трех мужчин засмеялся.

— Замолчите! — рявкнул лендлорд.

Смех охранника перешел в пустое хихиканье. Лендлорд сел на папин стул, и стул рискованно заходил ходуном. Лендлорд все сидел, решая, что делать дальше. Затем он вынул из кармана дольку ореха кола и принялся жевать. Мы молчали. Дрожали свечи, тени ходили по комнате, то удлиняясь, то укорачиваясь. Трое мужчин выглядели мрачно, напоминая вампиров, и направленный вверх свет, падая на их лица, оттенял щеки и глаза, словно они были пустыми.

— Так когда придет ваш муж?

— Не знаю.

Лендлор чавкал своим орехом кола.