Бен Окри - Голодная дорога

Мама затихла. Я слышал, как она проглатывает слезы.

— И затем оба они исчезли. Я освободился от веревок. Силы покинули меня. Орел опустился на мою голову, но потом он оказался женщиной. Затем четыре женщины, три из них в черном, почти как вы, — сказал Папа, показывая на женщин, — пришли и увели меня из леса. А затем я проснулся.

Мы все смотрели на него в тишине.

— Налейте мне что-нибудь выпить покрепче, — потребовал он.

Мама налила ему немного огогоро. Папа выпил его одним глотком. Травница дала Папе выпить еще своего травяного снадобья. Затем она повела его мыться в специально приготовленной воде. Когда Папа вернулся, она приготовила для него новую порцию снадобья. Папа выпил все одним глотком и удивил нас нежностью своей отрыжки. Он сел на стул и стал говорить о том, какие сладкие на вкус черные скалы луны, как он пил золотой эликсир солнца, сколько гениев родится еще от черных людей, о том, как он видел Маму, которая танцевала голая в лесу, и ее волосы были убраны бриллиантовой паутиной, которую умеют плести только боги, и что он видел, как я захожу в желтую реку, и еще о прекрасной молодой девушке, которая звала его идти дальше в места, где у мертвых тел изо рта вырастают красные цветы. Потом Папа внезапно замолчал. Его рот был широко открыт, а глаза закрыты.

— У этого мужчины сильная голова, — сказала травница. — От моего лекарства обычно люди засыпают, когда я сосчитаю до трех. Помогите мне отнести его на кровать.

Мы отнесли его. Папа захрапел. Через некоторое время женщины поднялись. Мама заговорила с ними о деньгах. Разгорелся небольшой спор. Мама отвязала конец набедренной повязки, отсчитала деньги и заплатила травнице и третьей женщине. Мадам Кото сказала Маме:

— Мы должны продолжить наш разговор.

— Мой муж сказал: «нет», — ответила Мама.

— Спроси его еще раз.

Женщины ушли. Впервые за эти три дня мы хоть немного поспали.

Когда на следующее утро Папа проснулся, он был полон энергии, как будто с ним ничего не происходило. Лицо его опухло, глаза были почти не видны, губы исковерканы, но он клялся, что чувствует себя как двадцатилетний. Он строил грандиозные планы. Он хотел купить гофрированный цинк, чтобы перекрыть крыши во всем поселке. Он говорил о покупке цемента, чтобы строить дома для больших семей, которые живут в одной комнате. Он говорил о том, чтобы заасфальтировать все дороги и убрать весь мусор, который накопился в головах наших людей. Он мечтал об открытии больших магазинов, в которых могла бы продаваться дешевая еда для бедных людей. Мы забеспокоились, когда он сказал, что хочет стать профессиональным музыкантом. И мы стали думать, что Зеленый Леопард что-то серьезно сместил в его мозгах, когда он заговорил о том, что хочет стать политиком и дать свободу и процветание миру и свободное образование бедным. Но когда он громко заявил, что хочет стать Главой Штата и отобрать власть у белых людей, которые правят нами, и обо всем том хорошем, что он сделает для страдальцев всего мира, тогда мы прекратили обращать на него внимание.

Как-то утром он принялся ходить по комнатам, стуча в двери, будя всех людей с вопросом, будут ли они голосовать за него. Большинство людей просто захлопывали двери у него перед носом. Но, к несчастью, нашлись такие, которые шутки ради сказали, что проголосуют за него. Это сильно воодушевило Папу. Он ходил из барака в барак. Он разговаривал с владельцами столиков и продавцами-разносчиками. Он расспрашивал торговцев земляными орехами, городских пастухов и продавцов амулетов. Он вел долгие беседы с разносчиками пальмового вина. Его часто можно было увидеть в барах, по ночам, где он рассказывал пьяницам о своей новой политике относительно правительства. Идеализм проел его мозг, набрав свежую силу от его заново рожденного организма. Он наводил справки о стоимости цинка. Он вслух думал о длине и ширине бараков. Он делал пространные и безграмотные калькуляции на предмет стоимости дома, стоимости школы, он считал, сколько здесь живет бедного населения и сколько денег ему будет стоить победа на выборах.

Он поразил нас чудаковатостью своих размышлений. Он вызвал у себя в воображении образ страны, где он был невидимым главой и где все должны были получать высшее образование, где каждый должен был знать музыку и математику и, по крайней мере, пять иностранных языков, а любой гражданин — быть в курсе событий, что происходят в мире, быть сведущим в местных, национальных, континентальных и международных событиях, а также в истории, поэзии и науке; в его стране колдуны, ведьмы, травники и священники тайных религий должны были стать профессорами в университете, а водители автобусов, возчики и рыночные торговки ходить к ним на лекции в свободное от работы время; дети там были учителями, а учителя учениками; делегации от бедных людей регулярно встречались с Главой Штата, а выборы назначались только в том случае, если за один год происходило пять бунтов.