Бен Окри - Голодная дорога

Одна из женщин встала и зажгла лампу. Дух стал виден хуже.

— Если к вам пришли новые посетители, это не значит, что вы меня не должны обслуживать, — сказал Папа раздраженным голосом.

— Замолчи! — ответил один из мужчин.

Папа посмотрел на него пустым напряженным взглядом. Мужчины смотрели на него. Папа отвел глаза, ушел в себя и затих. Женщина, которая зажигала лампы, подошла к нему.

— Вы хотите еще одну бутылку пальмового вина? — спросила она.

Папа не ответил и даже не поднял глаз. Казалось, он провалился в себя. Женщина повторила вопрос. Папа опять ничего не ответил. Он повесил голову.

— Оставьте этого бесполезного человека, — сказал один из мужчин.

— Если он не хочет тебе отвечать — пусть глотает свою слюну, — сказал другой.

Папа поднял глаза и снова их опустил. Мужчина чихнул. Дух задвигал одной головой и вперился в него. Женщина уперлась кулаком в свое бедро. Затем она сходила на задний двор, принесла бутылку пальмового вина и со стуком поставила ее на стол. Папа налил себе немного. Женщина отошла и села рядом с одним из свободных мужчин. Они начали между собой разговаривать. Дух поднялся и пересел к мужчине, который чихнул. Папа прикончил стакан вина одним глотком и затем, с каменным лицом и напряженными глазами, поднял взгляд. Он изучал мужчин. Затем он уставился на того, который чихнул. Поначалу я подумал, что он смотрит на духа. Человек, на которого он смотрел, не замечал его взгляда.

— На что это ты так смотришь? — спросила женщина, сидевшая с мужчиной.

— Не твое дело.

Мужчина поднял глаза и поймал на себе свирепый взгляд Папы.

— Пойдем, — сказал я. — Дождь прошел.

Стояла тишина. Затем Папа вытянул руку и указал подрагивающим пальцем в направлении человека, в адрес которого должно было прозвучать обвинение. Я посмотрел, кто это был. Средняя голова духа выглядела удивленной, и ее глаза загорелись разными цветами.

— Ты трус! — закричал Папа, вставая, безошибочно показывая пальцем на человека, который чихал и у которого под левым глазом был угрожающий шрам.

— Кого это ты назвал трусом? — ответил мужчина, вставая.

— Тебя! Это был ты и твои друзья. Вы напали на меня прошлой ночью. Ты трус!

— Ты сумасшедший! — крикнул мужчина. — Ты вор! Твой отец был трус!

— Если ты такой храбрый, — сказал Папа громоподобным голосом, — почему бы тебе не сразиться со мной сейчас, один на один?

Установилась тишина. Затем женщины стали обвинять Папу в том, что он смутьян. Они пытались успокоить мужчину, усаживая его на место, хватая за плечи. Мужчина в ярости сбросил их руки со своих плеч. Папа все еще стоял, дрожа всем телом, с вытянутым пальцем и двигающимися желваками. Женщина закричала. Другая женщина чихнула. Мои глаза были широко открыты. На время я потерял духа из поля зрения. Мужчина вышел из-за стола. Все женщины пытались его успокоить. Он отшвырнул их. Подул ветер. Мужчина прошагал в центр бара и устроил представление, срывая с себя свою просторную одежду. Он очень долго срывал ее с себя. Его одеяние не снималось через шею, а его амулеты и ожерелья все перепутались. Женщина опять закричала. Папа сел, налил себе еще стаканчик пальмового вина, встал и вышел из-за стола. Он помог противнику снять с себя верхнее одеяние. Ветер подул так, что, казалось, он может унести этот бар на край земли. Я чувствовал, как дрожит пол. Когда мужчина снял с себя верхнюю одежду, он закипел от злости, выругался и стал снимать рубашку. Это тоже заняло какое-то время. Папа вышел пописать. Когда он вернулся, мужчина стоял перед ним с голой грудью, и только амулеты висели вокруг его шеи. Знаки-шрамы, словно ужасные дождевые черви, шли по всей его груди и заканчивались у пупка. Его спутники к тому времени уже окружили Папу. Мне страшно было его видеть таким спокойным и собранным, и я заплакал.

— Мы тебя не знаем, — сказала одна из женщин среди всеобщих визгов, — мы тебя не знаем, и ты приходишь со своим уродом-сыном, портишь нам бизнес, причиняешь неприятности.

На ее лице было дикое выражение, глаза перекошены, крашеные ногти похожи на красные когти.

Папа не обратил на нее внимания.

— Так что ты собираешься делать? — спросил мужчина, трогая свой амулет. — Ты знаешь, что это у меня за вещь, а? Если ты тронешь меня, ты семь раз будешь падать и…

Внезапно — казалось, что в бар попала вспышка молнии — Папа ударил его в лицо. Это случилось очень быстро. Через секунду человека как ветром сдуло через входную дверь. Мы слышали, как он причитает где-то в темноте. Молния снова вернулась Папе в кулак. Затем женщина с красными ногтями набросилась на него сзади. Она завыла, как безумная кошка, расцарапала Папе шею и пыталась выцарапать ему глаза. Папа повалил ее вниз, и она упала на стол. Мужчина, с которым она сидела, кинулся на Папу, и они покатились по полу. Я слышал, как они борются, пытаясь встать. Женщина поднялась, увидела меня, и с силой заехала мне по голове. В баре снова возник дух. Я побежал к выходу. Женщина — за мной. Я врезался в одного из мужчин, он оттолкнул меня, и я свалился на вывеску бара, лежавшую на промокшей земле. Дождик все еще моросил. Я видел, как двое мужчин бьются с Папой. Один из них заходил к нему со спины, другой наносил удары спереди. Папа маневрировал, подаваясь вперед и назад, и ему удалось схватить мужчину сзади и перебросить его через плечи. Затем он уложил того, что спереди, мощным ударом в нос. Оба мужчины лежали в грязевой жиже. Папа, довольный, улыбнулся мне. Женщина набросилась на него и вцепилась в волосы. Сбросить ее оказалось для Папы делом непростым. И к тому времени, когда ему это удалось, остальные мужчины вышли из бара и окружили его.