Бен Окри - Голодная дорога

Оказавшись на той стороне, я увидел пол, покрашенный в каолиновый цвет. Эта белизна словно прилипла ко мне и вошла в сознание. Глиняный котел стоял рядом со стеной. В котле были пригоршни каури, дольки орехов кола, лук с зелеными побегами, перья желтой птицы, древние монеты, бритва и зубы ягуара. Три бутылки стояли рядом с котлом. В одной было налито огогоро, в другой мариновались корни в желтой жидкости, в третьей в коричневой воде находились маленькие существа с красными глазками. Рядом с третьей бутылкой лежала перевернутая черепаха, ее пузо было покрашено красным, а лапы дергались. Черепаха издавала звуки. Я перевернул ее. Она стала уползать. Я схватил ее, удивился ее тяжести и снова положил на спину. Черепаха затихла. И затем я почувствовал близкое присутствие чего-то безмерно женского и понял, что кто-то наблюдает за мной из влажной темноты этого помещения.

Я почувствовал на себе напряженный взгляд Древней Матери, которая превратилась в дерево. Она знала, кто я такой. Ее испытывающий взор был безжалостен. Она уже наперед знала мою судьбу. Она сидела в паутинной нише — величественная статуя из красного дерева, распространяющая вокруг себя ауру плодовитости. Ее большие груди источали бесстыдную женскую силу. Одеяние цвета шафрана было наброшено на ее беременный живот. Из-за темных очков, казалось, она оценивает все вокруг с непоколебимой безмятежностью. Женщина распространяла вокруг себя противоречивые мечты. Я был очарован ее полубожественной маской.

Я мог слышать, как бьется ее сердце. Оно звучало, как медленные часы. Рядом с ее сиденьем стояло транзисторный приемник. На стене перед ней висело голубое зеркало. Прямо над головой, на маленькой полке, стояли часы, которые уже перестали работать. На гвозде, перед головой, висели железный гонг и колокольчик. Возле ног стояла пара красных туфель. Богиня впитала в себя ароматы молитв, крови животных, каолина, неукротимых надежд незнакомцев и ярко-желтое бесстрашие. Белые бусы покоились на ее коленях. Часы внезапно пробили, и я поднялся. Она напряженно смотрела на меня. За ее взором, ее силой и безмятежностью стояла бесконечность.

Часы остановились. За Древней Матерью я увидел желтую птицу. Она была связанной, ее перья шевелились, а глаза сверкали. Я ощутил паутину на своем лице. Муха загудела надо мной. Затем облетела вокруг и села на нос беременной богине. Часы пробили очередной раз, спугнув муху. Черепаха засучила лапами. Птица забилась. Я посмотрелся в голубое зеркало и себя не увидел. Мне стало страшно. В этот момент Древняя Матерь заговорила со мной.

Она говорила со мной через все эти вещи — через протестующие звуки перевернутой черепахи, биение птицы в неволе, жалобы мухи. Часы начали тикать. Ящерица вползла мне на ногу, и я вскочил с места. Очнувшись, я понял, что прижат к стене, мое сердце неистово забилось. Затем я почувствовал, что в углу все ожило. Горшок двинулся в мою сторону. Зеркало ударилось о стену, ничего не отразив. Я чувствовал, как ходят стены, растворяясь от моего касания. Вещи крались в воздухе. На стене я увидел улитку. Я подался назад и у котла чуть не раздавил черепаху, наступив ей на лапу. Я заметил, что на белой простыне повсюду сидят улитки. Они были большие, в самый раз для еды. Я споткнулся о ведро. Затем увидел, что улитки ползают вокруг Древней Матери, по поверхности зеркала, по краям ведра. Я не знал, куда от них скрыться. Моя голова расширилась во все стороны от воздействия богини, которая разговаривала со мной через улиток и вещи в комнате.

Как мне было выбраться из сумятицы этих воображаемых вещей, каждая из которых была для меня препятствием? Как мне было уйти от чар головы змеи и ее сброшенной кожи на газете? Мне мешали камни, черные от асфальта новых дорог, и из бутылки с прозрачной жидкостью на меня показывал одинокий палец. Деревянная богиня говорила со мной через вещи, но более всего она говорила глазами. Я не понимал смысла ее речи. Без каких-либо мыслей, как бродяга в своих мечтах, я взобрался по телу богини и снял с нее очки. В ее глазницах глубоко сидели глаза из красных камней, драгоценных камней цвета крови. У меня перехватило дыхание. Глаза глядели на меня так пристально, что я тут же поспешил надеть очки обратно. По мне стекал пот. Я вдруг почувствовал, что совсем обессилел. И затем, к моему ужасу, богиня стала двигаться — словно она хотела заполучить меня к себе в живот. Я соскочил с ее большого тела и с криками стал пробивать себе дорогу сквозь нагромождение тканей.