Бен Окри - Голодная дорога

— Она села на граммофон! — крикнул кто-то.

Птица не двигалась. Я понял, что должен уйти отсюда. Мадам Кото ринулась к граммофону, схватила птицу, зажала ее в руках и побежала с ней к задней двери. Призрак следовал за ней. Празднующие испустили крик, на сей раз одобрительный, словно дурной знак в конце концов оказался хорошим.

Я вышел за Мадам Кото. Во дворе ее не было. Я прошел к ее комнате и приложил ухо к двери. Изнутри я услышал лихорадочные молитвы, звон колокольчика, удары в гонг, парящий слабый голос. Птица стала частью ее мифологии. Я перестал подслушивать и опять пошел в бар. Музыка остановилась, голоса затихли. Через какое-то время опять появилась Мадам Кото. Она разговаривала отрывисто. Мужчины уходили толпой, говоря между собой притихшими голосами, словно произошло какое-то выдающееся событие. Они уносили с собой граммофон и то и дело оглядывались. Женщины пока оставались на месте.

Какое-то время я бродил по улице туда-сюда, не зная куда себя деть. Запах сгоревших крыс все еще чувствовался в воздухе, поэтому я направился к краю леса и исследовал тропинки, которые впадали в улицы. После долгого блуждания я попал в мир, о существовании которого даже не подозревал. Лес был уже завоеван. Повсюду торчали пни деревьев, кровоточащие смолой. Рабочие в желтых шлемах тут и там что-то делали. Из земли поднимались деревянные столбы, в воздухе были протянуты провода, и под землей был проложен кабель. На разворачивавшийся спектакль собрались поглядеть дети. Я спросил их, что происходит, и они ответили, что прокладывается электричество. Они показали на опоры на открытых местах. Я не понимал, о чем они говорят, и смотрел на все в удивлении.

Везде стояли грузовики и палатки. В одной из них покачивалась осветительная лампа. Один из мальчиков прокрался в палатку с намерением погасить свет, но его заметил рабочий и прогнал оттуда. Мы ждали, что рабочий сделает что-то удивительное с этой лампой, но он просто закрыл вход в палатку. Все равно мы чего-то ждали. Мы затаили дыхание. Вход в палатку снова распахнулся. И мы снова увидели этого мужчину, который выходил из палатки. Его цвет изменился. Мы не верили своим глазам. Сейчас он был странного светло-кремового цвета с пятнами розового. Мы глядели на него в полном изумлении. Его волосы были как солома, как яркие снопы пшеницы. Он шел неровным шагом. Сквозь его темные очки просвечивали глаза. На нем были широкие шорты, шляпа с широкими полями, вздымающаяся волнами белая рубашка. И затем, чтобы довершить наше удивление, мужчина, о котором мы думали, что он изменил цвет, появился из палатки. В нас закралось подозрение, что начало твориться дьявольское умножение, и мы с криками побежали. Потом мы все же вернулись.

Мы смотрели на белого человека, ожидая, что он вот-вот взлетит или прыгнет, или сделает сальто. Вместо этого он давал резкие команды на незнакомом языке. Когда он говорил, рабочие вскакивали и повиновались, как будто эти команды исходили от высшей силы ветра. И когда он садился на качающийся стул, один из рабочих приносил с собой зонт и держал его над ним. Ящерица остановилась перед белым человеком и закивала головой. Она долго смотрела на него. Быстрым движением он наступил ей на голову и приказал одному из рабочих выбросить подальше ее труп. Мы наблюдали за ним, ожидая, что он изменит свой цвет или просто растворится в удушливом воздухе. Другая ящерица подошла, поклонилась и дважды обежала вокруг него. Он смотрел на нас. Мы смотрели на него. И когда он приказал рабочим прогнать нас, и они набросились на нас с дубинками и били по спинам, я затаил великую злобу на этого белого человека. Мы наблюдали за ним с расстояния. Тень от зонта становилась все уже, и горящее солнце было безжалостно к этому человеку. Я так невзлюбил его, что стал говорить с ветром, и вскоре воздух заколыхался, набрал силу, закачал верхушки далеких деревьев, взметнул пыль и в конце концов вырвал зонт из рук рабочего.

Мухи досаждали белому человеку, летая вокруг носа. Красные муравьи сформировали армию вокруг его стула. Вскоре он встал на землю и поранил себе ногу. Мы засмеялись, и он заподозрил, что мы затеваем какие-то проказы, и дал денег рабочему, указав в нашем направлении. Рабочие пошли на нас, побросав свои кабели, и мы побежали врассыпную, потому что были убеждены, что попадись мы в руки белому человеку, он съест нас заживо. Домой я прошел через лес и больше в этот день не покидал нашу улицу.