Наталия Вико - Шизофрения

— А восстановление внешнего облика Тутанхамона? Разве вам не интересно, как он выглядел и отчего умер? — воскликнул Николя.

— Ну, да, наверное, интересно увидеть оживленное компьютерной графикой лицо и осознавать, что его — такого великого и могущественного — уже нет, а ты — существуешь и можешь почувствовать вкус выпитого кофе и аромат выкуренной сигары и у тебя еще есть шанс совершить что-нибудь этакое — заметное для человеческой истории.

— Например, застрелить Джона Леннона или Джанни Версаче, — скептически заметила Кларисса.

— Знак «плюс» или «минус» для истории роли не играют, — сказала Александра. — Гениальных злодеев помнят так же, как и гениальных творцов. Серийные убийцы — тоже хотят увековечить свои имена, а СМИ изо всех сил им помогают. Для серийных убийц самое страшное — молчание по их поводу. А что такое, по-вашему, бессмертие? — спросила у Николя.

— Вы свои вопросы заранее готовили? — заулыбался тот. — Пережить смерть можно только сделав то, что непосильно другим, но представляет для них ценность. Люди бессмертны через свои дела и творения, оказавшие влияния на жизнь человечества. Но их бессмертье рождается через сохранившуюся и отобранную летописцами, историками или биографами информацию. Правдивую или ложную. К примеру, имя Иуды привязано к имени Христа, хотя, судя по всему, в этой истории не все бесспорно, было это предательство или жертвенный подвиг по просьбе самого Иисуса.

— А вы, Николя, боитесь смерти? — спросила Александра.

— Вопросами эсхатологии тоже интересуетесь? — улыбнулся он.

— Профессиональная обязанность, — небрежно ответила Александра.

— Любой человек испытывает страх перед неведомым, — задумчиво сказал он. — Может, именно поэтому, в последний путь провожают? Чтобы не было страшно идти в одиночестве? Хотя все религии дают надежду.

Александра вопросительно приподняла брови.

— Сравните, — оживился он, — у древних египтян смерть считалась всего лишь частью жизни перед возрождением.

— Согласна, — сказала Александра.

— И тот, чье сердце легче пера Маат, — продолжил Николя, — возвращается. Потому и требовалось сохранить тело нетленным.

— Но никто еще не приходил оттуда, чтобы рассказать, что там, — небрежно заметила Кларисса.

— А у иудеев, христиан и мусульман, — продолжил Николя, — только праведнику открыта дорога в прекрасное небесное царствие гармонии, покоя и справедливости.

— Но проверить нельзя. Можно только верить, — добавила Кларисса.

— Смерть, — невозмутимо продолжил Николя, — не есть конец пути, а лишь начало нового пути, и душа возродится в другом теле. Не обязательно в человеческом. Это — индуизм и буддизм.

— Но как узнать, в каком? — повернув голову назад, воскликнула Кларисса.

— Человек может жить бесконечно, если изменит свое сознание. Это — даосизм, — пояснил Николя.

— Но бессмертным, в общепринятом смысле слова, пока никто не стал, — повернувшись назад, сказала Кларисса таким тоном, что Николя, без сомнения должен был почувствовать себя виноватым в том, что до сих пор не решил такой пустяковый вопрос хотя бы для нее.

— Пока не стал, — обнадежил он неугомонную помощницу.

— Вы, что, дома дуэт отрепетировали? — не выдержав, рассмеялась Александра.

— Ну, что вы! Поверьте, это — честный экспромт! — воскликнул Николя. — Кларисса — айкидока, но, прежде чем сделать такой выбор, старательно изучила продукты, представленные на рынке верований.

— Айкидока? — переспросила Александра. — И что же это означает?

Николя молча указал рукой на Клариссу, которая, хотя и смотрела внимательно на дорогу, на которой мотоциклист в черном шлеме выписывал странные пируэты перед их машиной, будто напрашиваясь на пинок бампером под зад, непостижимым образом заметила его жест и, не оборачиваясь, укоризненно заметила, что об этом не стоит говорить на ходу.

— Забудьте, Александра, слово «айкидока», — изобразил смущение Николя. — А то Клэр меня никогда не простит.

— Чтобы человек что-нибудь запомнил навсегда, надо попросить его забыть именно это, — усмехнулась Александра. — Известный психологический прием. Действует безотказно. Так что будьте уверены, я уже забыла навсегда слово «ай-ки-дока», — произнесла она по слогам.

— А в общем, — Николя поспешил сменить тему, — никто не знает, что его ожидает завтра, и после посещения кладбища острее ощущаешь вкус жизни, в которой завтрашний день не должен затмевать день сегодняшний, — улыбнулся он Александре. — Человек, как известно, приходит в этот мир для ра-до-сти!