Наталия Вико - Шизофрения

Александра остановилась перед статуей Девы Марии с младенцем на руках. Величественная женщина с короной на голове, в роскошных одеждах, ниспадающих крупными складками, свысока разглядывала суетливых туристов.

«Для жены простого плотника Иосифа одета вызывающе богато, — отметила Александра. — А у ребенка на руках… — она задумалась, пытаясь подобрать определение, — …лицо рассерженного старичка». Скользнула взглядом по огромному букету белых лилий и снова принялась рассматривать царственную скульптуру.

— «Я есть все, что было, все что есть, все что будет; ни один смертный никогда не проникнет под покров моей тайны», — услышала за спиной негромкий голос и обернулась. На нее с улыбкой смотрел ухоженный загорелый мужчина средних лет, с мягкими чертами лица и крупными волнами темных волос. Глаза внимательные, с чуть заметной лукавинкой и, даже показалось, знакомые. Одет в дорогое кашемировое пальто. Такое пальто, только другого цвета, она видела на Кузе.

— Простите, я недостаточно хорошо говорю по-французски, — на всякий случай схитрила Александра. — Вы что-то сказали? — она вопросительно посмотрела на незнакомца.

— О, пардон, мадам! Мне, право, неловко. Я, кажется, прервал ваши мысли, а что может быть хуже? Вы, если не ошибаюсь… — он замялся.

«Так, — подумала Александра. — Похоже, мсье ко мне клеится. Прямо на улице. Точнее, в храме. А мне это надо?»

Ответа на вопрос у нее не было. Во всяком случае — пока.

— Вы, кажется, русская? — незнакомец смотрел приветливо.

— Русская! — она вскинула голову и взглянула надменно, как человек за спиной которого стоят Пушкин, Достоевский, Толстой, первый космонавт Юрий Гагарин, балет Большого Театра, несметные запасы нефти и газа и — патриотка-мама.

— Вы ведь вчера давали интервью французскому телевидению? — чуть помедлив, неожиданно продолжил незнакомец уже по-русски, слегка картавя. Заметив удивление в ее глазах, торопливо добавил:

— Мне понравилось. Очень! Такие интересные наблюдения! Вы выступали на конферентсии с докладом, да?

— Да, — кивнула она. — А вы тоже психиатр?

— О, нет, что вы! — засмеялся он, откидывая прядь волос со лба. — По образованию я архитектор, — забавно поставил ударение на последний слог, — но сейчас, — задумался с полуулыбкой, подбирая определение, — сейчас я, скорее, пластический хирург… по камню, — посмотрел со смешинкой в глазах, явно ожидая реакцию.

— Я поняла, — улыбнулась она. — Вы — камнетес! Отличная профессия! — сказала так, будто одобрительно похлопала его по плечу.

— Скорее — «macon», — скромно произнес он последнее слово по-французски.

«Какая интересная игра слов, — подумала Александра. — Хотя если бы он действительно был масоном, то никогда бы в этом не признался, тем более незнакомой женщине».

— Который отсекает все лишнее? — она весело взглянула на незнакомца.

Тот радостно закивал, разглядывая ее уже с нескрываемым интересом.

— А-а… Так вы не каменщик, а скульптор! — изобразила она простодушное удивление.

— Да, мадам, — незнакомец расплылся в улыбке.

«Скульптор — опасная профессия, — подумала она. — Для женщин».

Сразу вспомнила одного своего приятеля. Славку. Известного московского скульптора. Тот лепил только тех женщин, которых хотел. В том числе, изваять. «Тело красивой женщины — это храм, — высокопарно говорил он, вожделенно пожирая очередную жертву глазами. — Прекрасный храм чувственного наслаждения, двери которого открываются только перед посвященными — искренними знатоками, готовыми боготворить и поклоняться. Но чтобы скопировать шедевр, созданный Творцом, надо не только увидеть оболочку, но и почувствовать собственной кожей каждый изгиб, впадинку, выпуклость и шероховатость». Разговоры со Славкой были упоительными и возбуждающими, но до детального изучения ее собственных изгибов, впадинок и выпуклостей дело так и не дошло. Она не захотела становиться одним из экспонатов в его галерее обнаженных муз, а у него — более сговорчивые музы стояли в очереди на увековечение…

— А откуда знаете русский? — поинтересовалась Александра у незнакомца.

— Мои предки были русскими.

— Эмигранты?

— Можно сказать так. У деда моего деда… — мужчина глянул вопросительно, сомневаясь, правильно ли сказал.

— Прадеда, — подсказала она.

— Да-да, прадеда, — незнакомец посмотрел благодарно, — была фантастическая интуитсия. Уехал из России в пятнадцатом году. До переворота. Потому, сохранил все капиталы. Поженился с француженкой. А дедушка и его брат женились на русских. Такая романсная и грустная амурная история, — по его лицу пробежала тень фамильных воспоминаний. — Но дедушка и бабушка погибли. Интсидент. Упали в пропасть на автомобиле по горной дороге в Гренобль. Вскоре после войны…