Наталия Вико - Шизофрения

— Эй, гражданин, а телефон? — окликнула его Александра.

— Ах, да, естественно, телефон, — продавец остановился, засунул руку в карман и извлек мобильник. — Собст-нно, может быть, вы не возражаете, если я им попользуюсь некоторое время? — попытался он договориться, зажав телефон в крошечной паучьей лапке. — Жду о-очень важный звонок, — указал глазами наверх.

— Возражаю! — решительно заявила она и забрала мобильник.

— Естест-нно, я все понимаю, работа… — продолжая бормотать что-то под нос, Александр Валерьевич начал удаляться, почесывая руками то одно, то другое плечо.

— Вадик, кто это навязчивое чудо… с признаками обсессии? — со смехом поинтересовалась она, проводив продавца взглядом.

— Во-первых, с приездом, Александра Юрьевна! — Вадим распахнул руки для объятий, но она, чмокнув его в щеку, ловко вывернулась.

— Что ты, Сандрочка, разве он навязчивый? — вернулся Вадим к разговору. — Это — Фанта-аст! Сумасшедшего обаяния человек! Обаял человек десять на несколько миллионов американских долларов. Причем, известных и опытных людей.

— На аренду Мавзолея? — рассмеялась Александра.

— Нет, что ты. С арендой Мавзолея он в последнее время под психа косить начал. Мраморную статую предлагал?

Александра кивнула.

— Президенту звонил? А мэру?

— Мэру не успел. Ты подошел, — укоризненным тоном сказала она.

— Следователь говорит, что память у него фантастическая: на суммы, имена федеральных и муниципальных чиновников и телефонные номера. После задержания все случаи получения денег признал, только куда деньги дел, не помнит. В этой части у него выраженная гипомнезия, — с улыбкой сказал Вадим. — А как серьезный срок за мошенничество засветил — по полной программе под психически больного начал косить. Весь букет демонстрирует: и растерянность, и нарушения мышления и памяти, и ипохондрические расстройства.

— У него, я успела заметить, еще сенестопатические нарушения? — добавила Александра.

— Ну, я думаю, чесаться он начал только, когда меня увидел, — рассмеялся Вадим. — Его из института Сербского к нам переправили на излечение в связи с полной безобидностью. Он когда до телефона добирается, всех кредиторов обзванивает и денег просит в долг на завершение сделок.

— И что ж, дают? — поинтересовалась Александра.

— Ну, — Вадим достал сигарету, — инкассаторскую машину я при входе пока не видел, — усмехнулся он, щелкнул зажигалкой и прикурил, — но ведь он у нас всего третий день. Как съездила, Сандрочка? Как твой НФР? Оправдал ожидания?

— Превзошел! — воскликнула она. — В марте пригласил посетить «Светочи» для проведения о-очень важного ритуала, который окажет влияние на судьбу человечества в эру Водолея. — Заметив вопросительный взгляд Вадима, пояснила:

— «Светочи» — это пирамида Хеопса, или Хуфу, или, в просторечье, Великая пирамида.

— А-а, теперь понял, — сказал Вадим. — Ты прямо нарасхват. Поедешь?

— А как же, — Александра подняла воротник пальто. — Не могу же я подвести человечество.

— Бред еще не начался? — заботливо поинтересовался Вадим. — Не чувствуешь себя Клеопатрой?

— Какой Клеопатрой! Бери выше, — Александра самодовольно улыбнулась. — Уж если жертвовать собой ради науки, то не иначе, как в статусе великой богини. На меньшее я не согласна.

— Растим кадры! — Вадим расплылся в горделивой улыбке. — Но, в случае чего, ты не переживай, — подхватил Александру под руку. — Если слишком глубоко в египетской теме завязнешь, нам кабинетик твой в отдельную палату переоборудовать проблем не составит. Ну, а потом, не обессудь — курс лечения, сама знаешь, какой. Будем изгонять…

— Да во всем нашем городе электричества не хватит, чтобы из меня чего-нибудь мне принадлежащее выгнать! — изобразила Александра возмущение.

— А я к главному богу энергетики страны со спецзаявкой обращусь, — нашелся Вадим. — В целях проведения уникального эксперимента прошу сосредоточить всю энергетическую мощь страны…

— Вредитель! — рассмеялась Александра. — Родину хочешь обесточить? А что скажут домохозяйки, отключенные от сериалов? А о пенсионерах ты подумал? А о гневе народных мстителей?

— Да-а уж, — с сочувственной улыбкой протянул Вадик. — Что поделать? Ну, не любит наш народ заумных реформаторов. Как рука, революционерка? — сменил он тему. — Гипс сама снимешь или помочь?

— Зараза ты, Вадька! — поморщилась она. — Нет, чтобы посочувствовать. Помнишь, у Горького: «Пожалеть человека хорошо бывает»? А ты? Уеду я от тебя, — сказала с решимостью в голосе.