Наталия Вико - Шизофрения

Чтобы не рисковать, она решила стереть все доселе неизвестные слова. Но прежде чем стирать, старательно переписала их в блокнот и вечером, дождавшись прихода отца с работы, усадила его напротив.

«Пап, объясни, что это означает?»

Через пару вопросов изменившийся в лице родитель выхватил из рук дочери блокнот и, пробежав глазами записи, поднял потрясенный взгляд.

«Деточка, и где же ты сегодня была?»

«В институте!» — гордо сообщила она.

«Поразительно! Как двинулось вперед вузовское образование!» — пробормотал отец, но пояснения все же дал. В некоторых особо тяжелых случаях — иносказательно, приводя красочные примеры из жизни насекомых и растений…

«Да-а… Вот они последствия экстерната в школе, — сделал он глубокомысленный вывод в конце беседы. — В твоем возрасте еще на школьные вечеринки впору бегать»…

Александра, отведя в сторону замурованную в гипс руку, осторожно перевернулась на живот и уткнулась носом в подушку. Лежать было неудобно, к тому же трудно дышать, поэтому она с нарочито громким кряхтением — а вдруг Сашечка услышит и проснется — повернулась на бок. Но равнодушный Онуфриенко не реагировал, продолжая безмятежно дрыхнуть. Она негромко застонала. Сашечка на соседней кровати пошевелился, засопел, вздохнул во сне и продолжил ночное странствование по тонким планам.

«Интересно, что ему снится? Точнее, что он видит во сне, — подумала она. — Уверена, что сновидения он считает сно-видением — способом проникновения в собственное подсознание через сохранение осознания в момент сна, и все увиденное пытается расшифровывать по утрам. Ищет знаки. И зачем я объявила Сашуле бойкот? Не смогла выйти из проснувшегося состояния «пионерского» детства. Разве он виноват, что пошел платить и оставил меня одну? На растерзание… — она осторожно перевернулась на спину и подняла загипсованную руку, которой стало тесно в гипсовом панцире, чтобы кровь отлила. — А он даже обрадовался, когда про бойкот услышал. Завопил: «Отлично! Умница! Гениальное решение! Прекрасный способ аккумулировать энергию! Не случайно говорят, что молчание — золото. Пару дней помолчишь — и классно восстановишься! Мобилизуешь внутренние целительные свойства организма и рука быстрее заживет». Восстановишься тут с ним! На перловке, — она вздохнула и погладила спеленатую руку. — А что он там говорил в кафе про возрождение души в последовательных реинкарнациях и пересечениях в предыдущих жизнях? — попыталась она мысленно восстановить цепочку разговора. „Мы окружены людьми, с которыми нас связывают наши прошлые воплощения, они могут быть нашими родственниками, мы можем состоять с ними в браке, работать, дружить, или находиться от них на некотором отдалении, ожидая, когда неотработанная карма приблизит нас друг к другу“, — кажется, так он говорил и, помнится, обещал сделать ее реинкарнационный гороскоп. Но, если мы с ним пересекались в прошлых жизнях, то я его точно убила. За перловку».

Неловко повернувшись, она громко застонала.

— Что, не спится, милая? — неожиданно совершенно не сонным голосом спросил Онуфриенко и сел на кровати. — Болит рука? Уснуть не можешь?

Она чуть не сказала, что болит, но, вспомнив об объявленном бойкоте, только всхлипнула.

— Ну, не скули. Все пройдет. Я вон тоже за кампанию не сплю. Хочешь, сказку расскажу?

От удивления Александра прикусила губу, но кивнула.

Сашечка поднялся с кровати, поверх которой лежал в купленном на базаре длинном темно-бордовом женском трикотажном халате с черными полосами и, придвинув ногой стул, уселся рядом с Александрой.

— Умница! А захочешь что сказать — жестами показывай, взглядом, или можешь писать на листочке. Ну, слушай сказочку.

Больная, устроившись поудобнее, замерла.

— В некотором царстве, в тридесятом государстве, — монотонным голосом опытного сказочника начал Онуфриенко, — жили-были…

«Пусть говорит, — решила она. — Хоть какая-то польза от него будет. Может уснуть смогу».

— …И родилось у них четверо детей. Два мальчика и две девочки. Мальчиков назвали Осирис и Сетх, а девочек — Исида и Нефтида.

«Понятно, что кроме Египта ему рассказывать не о чем, — подумала она. — В других странах ни солнца, ни жизни, ни сказок нет».

— … Осирис и Исида полюбили друг друга еще во чреве матери богини Нут. Потому, когда выросли — сразу свадебку сыграли. Пир на весь мир устроили.

«Теперь по закону жанра, Сашечка должен сообщить, что был свидетелем на церемонии бракосочетания и что-то там пил и ел», — предположила слушательница, но Сашечка не оправдал ожидания, а мысль о еде отозвалась фантомной болью в животе.