Владислав Глушков - Княжа булава

— А Вы не замёрзнете так вечером?

— Не беспокойтесь, в это время в Париже очень тёплые ночи. — Улыбнулась в ответ женщина. — Так, что куда поедим, или мне предлагать?

— Нет, днём мне Люк показал несколько очень приличных заведений, я остановился на одном из них, думаю, Вам тоже там понравится.

— Хорошо, положусь на Ваш вкус. Таксист знает куда ехать?

— Конечно, Люк рассказал ему маршрут, прошу, — он открыл перед девушкой дверцу, приглашая садиться. — Анна, позвольте, я так буду Вас называть в неофициальной обстановке? — Спросил разрешения Виктор Сергеевич, когда машина тронулась?

— Конечно, отчего нет, но помните, мы с Вами договаривались только на ужин.

— Вы меня обижаете, у меня есть жена и две дочери, — смутился Поздняков.

— Согласитесь, многим мужчинам это не мешает заводить романы на стороне, тем более Париж просто располагает к романтике.

— Должен Вас разочаровать, это не мой конёк. Скажу даже больше, я очень стеснителен в общении с дамами, сам не представляю, как у меня вырвалось пригласить Вас на ужин.

— Вы уже начинаете жалеть об этом?

— Нет, что Вы, я только рад, что Вы согласились, мне действительно будет очень приятно поужинать в обществе, такой милой дамы. Но не более.

— Спасибо, что Вы меня поняли правильно. Честно говоря. Одинокой женщине моего возраста трудно работать за границей, да ещё и в посольстве, но в своё время я решила сделать карьеру, о чём иногда жалею, и с каждым годом всё чаще и чаще.

— Я не могу ни одобрить, ни осудить Вашего решения, может потому, что сам никогда не делал карьеру, может потому, что мне не встречались такие женщины, но мне кажется, что основное предназначение женщины, это всё-таки хранить семейный очаг и растить детей. Хотя, может это уже несколько устаревшее мнение, сейчас всё чаще и чаще встречаются женщины и в бизнесе и в политике. Вот взять, к примеру, моих дочерей. Ладно, младшая. Ей может ещё и рано думать о замужестве, а старшая, она уже оканчивает университет, но так и не имеет ещё парня, все у неё друзья. И не сказать, что они у меня уродки, или какие-то синие чулки, нет вполне современные и очень даже красивые девушки. Хотя может это во мне говорит отцовский эгоизм.

— Может она ещё не встретила свою половинку?

— Может быть. А у Вас, извините, конечно, но коль разговор зашёл на такую откровенную тему, что вообще никого нет, и не было?

— Отчего не было, я как вы заметили, тоже не уродка, — как-то грустно улыбнулась Анна, — конечно, были, но мне казалось, что кого-то я не любила, кто-то не любил меня. Вот так сначала ждала, какого-то фееричного чувства, потом бросилась с головой в работу, а потом в результате осталась совсем одна. Нет, время от времени у меня, конечно, появляются парни, но всё это так, временно, ни кто из них не остаётся в моём сердце навсегда.

— Извините, ещё раз. Вот мы и приехали, — такси остановилось напротив ресторана, Виктор Сергеевич расплатился и отпустил машину.

Ресторанчик действительно понравился Анне с первого взгляда, она историк по образованию не была лишена романтизма и некоторой тоски по прошлым векам. Они заняли столик в глубине небольшого, хорошо проветриваемого зала, официант принёс меню, и Виктор Сергеевич предоставил полное право выбора спутнице, всё равно он ничего не понимал, что там написано. В это время, на совсем крохотной эстраде, в соседнем углу зала началось движение, как он понял, это занимал места настоящий оркестр. Их было четыре человека, скрипка, аккордеон, саксофон и пианино, три мужчины и молоденькая девушка, музыканты заняли свои места, достали инструменты, некоторое время тихонько настраивали их, а потом зал заполнила тихая, спокойная музыка. Это было настолько великолепно, что Виктор Сергеевич даже пропустил момент, когда Анна пыталась уточнить с ним заказ.

— Ой, извините, я заслушался, Вы что-то у меня спрашивали?

— Да, я хотела согласовать с Вами заказ, но потом решила не отвлекать, заказала, всё на своё усмотрение.

— Вот и правильно, всё равно я ничего не понимаю во Французской кухне.

Вечер затянулся, они долго сидели в ресторане, ели, пили вино, слушали музыку и болтали, потом ещё долго гуляли по городу. Виктор Сергеевич был на редкость откровенен, рассказал Анне почти всю свою жизнь, многим поделилась и она. Поздняков сам себе удивлялся, насколько легко ему было общаться с этой женщиной, может потому, что они совсем не знали друг друга, а очень часто люди открываются посторонним, тем с кем больше никогда не встретятся. Несколько раз Виктор Сергеевич пытался свернуть на тему Булавы, но Анна очень виртуозно уходила от этого разговора.