Дженнифер Доннелли - Революция

— Ну, идем или как? — спрашивает Харон.

— Подожди ты, — говорит Виржиль и опять смотрит на меня.

— На сегодня все! — объявляет охранник. — Мы закрываемся.

Я резко разворачиваюсь, но охранник уже перекрыл проход к лифту.

— Нет! Стойте! — Всучив гитару Виржилю, я бегу к кассе, просовываю деньги в окошко и умоляю: — Пожалуйста!

— Мы закрываемся, — повторяет кассир.

Я смотрю на часы.

— Но сейчас только одиннадцать! У вас на табличке написано — до одиннадцати сорока пяти.

— Совершенно верно, но лифт закрывается в одиннадцать.

— Пожалуйста, пустите меня, — прошу я, снова протягивая деньги.

— Извините, — говорит он, и окошко захлопывается.

С деньгами в кулаке я бегу к лифту и умоляю охранника меня пропустить. Он поднимает руку, как дорожный полицейский, и закрывает передо мной дверь.

— Но мне очень, очень нужно туда попасть! — беспомощно твержу я и сую ему деньги. Люди в лифте смотрят на меня удивленно. Охранник отстраняет мои дрожащие руки с мятыми купюрами. Я начинаю реветь.

— Ну, будет вам, — теряется охранник. — Башня никуда не денется. Приходите завтра.

Но я не могу ждать до завтра. Тоска невыносима. И она делается все сильнее. Охранник нажимает на кнопку, и лифт уезжает. Меня трясет от рыданий. Я опускаюсь на колени и начинаю биться головой о железную перегородку.

— Прекратите сейчас же, или я вызову полицию, — предупреждает охранник.

Кто-то берет меня за плечи. Это Виржиль. Он заставляет меня встать и уводит от лифта. Его друзья озадаченно переглядываются.

Константин берет брошюрку со стойки у кассы и, неуверенно улыбаясь, протягивает мне.

— В Лувре тоже интересно, — говорит он. — Там куча картин.

Харон подхватывает:

— Сакре-Кёр еще стоит посмотреть!

Жюль говорит:

— Можно съездить на площадь Вогезов.

Хадижа добавляет:

— А если любишь шопинг, сходи в «Бон Марше», там клевая ювелирка.

Я смеюсь, но смех получается невеселым и слегка безумным.

— Спасибо за советы, — говорю я. — Обязательно все посмотрю. Приятно было познакомиться. Извините, что устроила тут цирк. Я пойду.

Виржиль хватает меня за локоть.

— Ни фига. Ты идешь с нами.

Беспокойство в его глазах растет. Пытаюсь отделаться улыбкой, но она получается жалкой.

— Да все в порядке. Нет, правда. Мне уже лучше. Я просто, знаешь, ну… кофе перепила.

Я снова порываюсь уйти, но он не отпускает мою руку.

— Слушай, концерт нельзя отменить, потому что всем жутко нужны деньги, — он кивает на друзей. — То есть остаться я с тобой не могу. Так что или ты с нами, или никак.

— Я никак.

Он качает головой и чертыхается. В его теплых глазах играет досада. Он наклоняется ко мне и шипит:

— Если не пойдешь сама, потащу тебя на руках. Ты этого хочешь?

Я молчу, но перестаю вырываться.

Константин смотрит на меня, затем переводит взгляд на Виржиля.

— Ну что, мы идем наконец? — спрашивает он.

Виржиль вытирает мне слезы рукавом.

— Идем, Тино, — отзывается он. — Мы идем.

— Так где выступаем-то? — спрашивает Жюль. Мы подходим к станции метро.

— На Пляже, — отвечает Виржиль.

Харон разочарованно вздыхает. Константин сплевывает.

— Кошмарное место, — ворчит Хадижа. — Ненавижу его.

Я сперва молчу, потому что нет сил говорить. Просто тащусь за ними в изнеможении. Но потом вспоминаю, что Виржиль рассказывал мне про Пляж. Это в катакомбах.

— Они закрываются в четыре, — говорю я. — Там на табличке написано.

— Кто закрывается в четыре? — не понимает Виржиль.

— Катакомбы. Я же была там на экскурсии.

— A-а, помню, — отзывается он. — Так то официальная экскурсия. А сегодня будет неофициальная.

— Я не хочу лезть в канализацию, — морщусь я.

— Ой, что такое? Боишься простудиться и умереть? — язвит он. — Не беспокойся, туда есть другой вход.

Мы спускаемся в метро и садимся на поезд до «Денфер-Рошро». Там все выходят, пересекают платформу и направляются в дальний конец. Я плетусь следом, не чувствуя ног, судорожно вцепившись в гитару. Через несколько секунд появляется поезд. Я собираюсь зайти в вагон, но Виржиль меня удерживает. Поезд уезжает.

— Ну что, готова? — спрашивает он.

— Так поезд же ушел?..

В следующую минуту Виржиль, Константин, а следом и остальные спрыгивают на рельсы.