Кэтрин Вебб - Наследство

— Ну что? — спрашиваю я у Эдди.

— Ничего. Нашел одного ангела, но под ним лежит леди семидесяти трех лет, и зовут ее Айрис Бейтман.

— Ну, можем мы теперь идти? — нетерпеливо интересуется Бет. — Если тебе так уж важно узнать, был ли у нее сын, обратись в архив и полистай записи регистрации рождений и смертей. Сейчас это можно сделать через Интернет.

— А что, если она была замужем раньше, в Америке? — примиряюще говорит мама и берет меня за руку. — Может, ребенок с фотографии там и умер… еще до того, как она сюда переехала.

К северу от поселка раскинулась сеть дорог для сельскохозяйственных грузовичков и пешеходных дорожек, петляющих в тускло-бурых зимних полях. Мы выбираем круговой маршрут и движемся в быстром темпе. Когда тропа сужается, разбиваемся на пары. Эдди притормаживает и идет рядом со мной. Сегодня вечером ему уезжать. Я смотрю на его остроносую мордочку, взъерошенные волосы — и чувствую прилив нежности. На секунду меня охватывает такое неописуемое чувство горечи, что я задумываюсь: каково же сейчас Бет? Эдди, будто прочитав мои мысли, заговаривает:

— С мамой все будет нормально? — Тон подчеркнуто нейтральный, безразличный, а ведь он еще совсем ребенок, когда только успел этому научиться?

— Конечно, — отвечаю я со всей уверенностью, на какую способна.

— Просто… когда папа приезжал меня забирать в прошлый раз, перед Рождеством, у нее был… такой несчастный вид. И она снова похудела. И иногда, как сегодня, она так раздражается на тебя, прямо бросается…

— Сестры часто цапаются друг с другом, Эдди. В этом нет ничего особенного! — Мой смех звучит фальшиво, и Эдди смотрит на меня укоризненно. Я перестаю ерничать: — Прости. Понимаешь, твоей маме… немного трудно снова оказаться здесь, в этом доме. Она рассказала тебе о завещании прабабушки? Что мы можем сохранить этот дом, только если поселимся в нем?

Эдди кивает.

— Вот, поэтому мы сюда и приехали. Осмотреться и решить, хотим ли мы здесь жить постоянно.

— Почему она его так ненавидит, этот дом? Из-за вашего кузена, которого похитили? Мама до сих пор так сильно по нему скучает, да?

— Возможно… Возможно, это как-то связано и с Генри. И вообще, это место — наше прошлое, и иногда я тоже странно себя чувствую, как-то это дико — приехать и жить в своем прошлом. Честно говоря, я думаю, мы вряд ли останемся здесь жить, но я в любом случае хочу уговорить твою маму побыть здесь подольше, пусть даже ей это не очень нравится.

— А зачем?

— Как бы тебе объяснить… — Я подыскиваю слова. — Ну, помнишь, один раз у тебя палец распух, как сосиска, и так болел, что ты не давал нам посмотреть, в чем дело, но лучше не становилось, так что мы все-таки его осмотрели и вытащили металлическую занозу?

— Как же, помню, конечно. Он выглядел так, как будто сейчас взорвется. — На лице Эдди появляется брезгливая гримаса.

— Когда мы вынули занозу, тебе стало легче, так?

Эдди кивает.

— Так и здесь, понимаешь… мне кажется, что у твоей мамы что-то вроде занозы. Не железной и не в пальце, конечно, а глубоко внутри, и поэтому ей пока не становится лучше. Я хочу эту занозу вытащить. Я собираюсь… выяснить, что она собой представляет, а потом помочь маме от нее избавиться…

Надеюсь, мой голос звучит достаточно спокойно и уверенно. На самом деле, я чувствую себя довольно гнусно. Если бы я верила в Бога, сейчас надавала бы кучу опрометчивых обещаний взамен на просьбу. Сделай так, чтобы Бет было хорошо. Сделай ее счастливой.

— А как? И почему тебе для этого нужно держать ее здесь?

— Потому что… мне кажется, что здесь она получила эту занозу.

Какое-то время Эдди молча переваривает эту информацию, озабоченно хмурясь так, что на лбу появляются морщины. Мне они страшно не нравятся.

— Надеюсь, у тебя получится, ты сумеешь раскопать, в чем тут дело, — наконец говорит он. — Ты разберешься, правда? И ей станет лучше?

— Обещаю, Эд, — отвечаю я.

И теперь я должна добиться своего. Я не могу допустить, чтобы мы с Бет уехали отсюда, не добившись хоть какой-то ясности. Данное мной обещание нешуточно, я чувствую на себе его тяжесть, будто кандалы.

Родители уезжают вскоре после обеда, а к пяти часам появляется и Максвелл, чтобы отвезти Эдди. Максвелл не в духе, на щеках красные пятна — результат неумеренности в еде и обильных возлияний. Похоже, он хочет что-то сказать, но не решается. Пока я переношу в багажник пакеты и сумки с подарками, Бет смотрит с таким мрачным видом, как будто я участвую в похищении ее сына.