Кэтрин Вебб - Наследство

Динни добродушно смотрит на меня, но Бет больше ни о чем его не спрашивает, и он с вытянувшимся лицом отходит от машины.

— Так вы надолго здесь? — Он обращается ко мне, потому что Бет смотрит куда-то перед собой.

— На Рождество уж точно останемся. А что потом, пока не решили. Тут еще много что предстоит разрулить. А вы?

— Пока здесь, — пожимает плечами Динни. Еще меньше определенности.

— Ну… — Я улыбаюсь.

— Ладно, пойду, пожалуй. Рад был снова повидать тебя, Бет. Приятно было познакомиться, Эд. — Он кивает нам всем и идет прочь.

— Он так и не купил чипсы, — замечает Эдди.

— Точно. Забыл, должно быть, — подтверждаю я, ахнув. — Вот что, я куплю и занесу им позже.

— Класс! — кивает Эдди.

Одной рукой он отворяет дверцу, другой пытается раскрыть упаковку «Твикса». Какой он наивный. Даже представить себе не может, какое значительное событие произошло только что. Вот здесь, у дверцы автомобиля. Я бегу в магазин, покупаю чипсы с солью и уксусом, потом возвращаюсь в машину, завожу мотор и везу всю компанию домой. Я не смотрю в сторону Бет, потому что мне страшно, а те вопросы, которые хочется, я все равно не могу задать в присутствии ее сына.

Эдди валяется на кровати в пижаме, со своим айподом и в наушниках. Лежит на животе и болтает ногами. Он читает книгу под названием «Йети!», музыка в ушах грохочет так, что он не слышит криков за окном. Я выхожу. Внизу Бет заваривает чай с мятой, она держит пакетик двумя пальцами за угол и окунает в воду снова и снова.

— Надеюсь, Динни тебя не испугал, появившись у машины? — заговариваю я. Стараюсь говорить как можно беспечнее.

Бет, взглянув на меня, поджимает губы.

— Я увидела его еще в магазине, — отвечает она, продолжая окунать и окунать пакетик.

— Да что ты? И сразу его узнала? Я бы, наверное, не смогла — вот так, издали.

— Что за ерунда, он же совсем не изменился, — заявляет Бет.

Мне становится неуютно. Похоже, она видит что-то, чего не вижу я.

— Ну… — подаю я реплику. — Так странно встретить его через столько лет, правда?

— Да, пожалуй, — шепчет она.

Я не могу придумать, о чем еще спросить. Она не может быть такой равнодушной. Эта встреча должна много для нее значить. Вглядываюсь в ее лицо, в позу, ищу хоть какие-то знаки.

— Может, надо было пригласить их к нам? Посидеть, пропустить по стаканчику за встречу?

— Их?

— Динни и Хани. Это его… ну, честно говоря, я не уверена, что они женаты. Она ждет от него ребенка, вот-вот родит. Хорошо бы тебе поговорить с ней, убедить, что не стоит рожать в лесу. Мне кажется, Динни был бы тебе благодарен.

— Рожать в лесу? Весьма экстравагантно, — произносит Бет. — Но Хани [13] Honey (англ.) — здесь: душечка, милая. — очень милое имя.

И это все? Она не может так реагировать.

— Слушай, с тобой точно все нормально?

— А что со мной может быть? — удивляется сестра вроде бы искренне, но мне почему-то не верится.

Бет снова смотрит на меня, и я вижу, что она погрузила пальцы в воду. От воды идет пар, это почти кипяток, а она даже не морщится.

— Но ты с ним даже не поговорила. Вы ведь так дружили… Неужели тебе не захотелось хоть парой слов перекинуться? Узнать, что и как?

— Двадцать три года — долгий срок, Эрика. Мы теперь абсолютно другие люди.

— Не абсолютно другие — ты осталась собой, а он — собой. Мы все те же люди, которые играли вместе, когда были детьми…

— Люди меняются. Они растут, — настаивает Бет.

— Бет, — решаюсь я наконец, — что тогда случилось? С Генри, я имею в виду?

— В каком смысле?

— В смысле, что с ним произошло?

— Он пропал, — отвечает она ровно, но голос слабый, тонкий, как льдинка.

— Но ты помнишь тот день, у пруда? День, когда он исчез? Ты помнишь, что тогда произошло? — настаиваю я.

Наверное, не следует этого делать. Мне хочется и узнать правду, и растормошить, расшевелить сестру. Но я понимаю, что не должна. Рука Бет соскальзывает на столешницу, задевает чашку, чай расплескивается. Бет глубоко вздыхает.

— Как ты можешь меня об этом спрашивать? — сдавленным голосом бормочет она.

— Как я могу? А почему я не должна спрашивать? — Взглянув на Бет, я вижу, что она вся дрожит, а глаза горят гневом. Она отвечает не сразу:

— То, что Динни… то, что он здесь, не дает тебе права ворошить прошлое!

— При чем тут Динни? Какое отношение это имеет к нему? Я же задала простой вопрос!

— А ты не задавай! Прекрати донимать меня своими проклятыми вопросами, Эрика! — Бет вскакивает и выходит.