Мила Иванцова - Живые книги

— А что случилось?

— Да так… — отмахнулась она, еще не зная, как теперь и разговаривать с Виктором: как раньше, по-простому, или как с известной личностью — вежливо и уважительно…

— Кто-то испортил настроение? — по-отечески погладил ее по плечу мужчина.

— Типа того. Немного. Просто осталась без работы, можно сказать.

— Ого! А что ж ты натворила?

— Ничего. Кризис. Хозяйка заехала, даже извинялась, сама, мол, расстроена, что так получается, но парикмахерская маленькая, доход не слишком большой, а держать двух администраторов — это «жир». Решила вообще без них обойтись. Накинет девушкам-мастерам какие-то копейки, чтобы сами записывали и на звонки отвечали… Но это же далеко не все, что я делаю за три дня смены! Бывает, вымотаешься вся за день… Да что уж… Ну, пусть попробуют… Ой, да оно вам надо? — махнула девушка рукой. — Просто очень неожиданно. Я только переехала от матери, сняла комнату, штука гривен в месяц аренда, а тут на тебе…

— Да… Печально. И, действительно, так неожиданно… Понимаю.

— Правда, это не единственный мой доход был, но все-таки свои семь процентов, как водится, с выручки имела. Три выходные дня моталась по людям — то маникюр, то стрижка-покраска, но больше всего люблю свадебные прически делать!

— Ух ты! И такое умеешь? Да ты супер-мастер! А может, оно и к лучшему. Чего тебе здесь сидеть на телефоне?

— А у вас есть другие предложения? — вызывающе «подцепила» гостя Женька, но снова вспомнила, каким тот оказался непростым, и поменяла тему. — А я о вас в Инете начиталась. Публичная личность! Пардон уж, что так с вами по-простому, не обучена этикету обращения с писателями!

— Женя! Вот ты забавный ребенок! — обнял ее за плечи Виктор. — А писатели, по твоему мнению, с других планет сюда попали? Или у них при рождении на лбу печать была: «Писатель!», а?

— Ну… я как-то не задумывалась. Кто вас знает, мы люди простые.

— Мы тож не слишком голубой крови, так уж случилось, сорри! — засмеялся мужчина. — Ты лучше расскажи хоть в двух словах, что там Амалия вчера? Я только что с ней попрощался. Кстати, прическа — бомба!

— Надеюсь, вы ей этого не сказали? — прыснула смехом Женька и опустила Виктору темные очки со лба на глаза.

— Ой, это правда, чуть не прокололся! Что-то мне чем дальше, тем труднее продолжать эту глупую игру. Но не знаю, как из нее выйти, чтобы Амалию не обидеть… Не хочется давать ей лишний повод нервничать.

— Таки да. Там нервы никудышные. Вы в курсе — я с нее расписку взяла, что обещает в течение недели не накладывать на себя руки?

— Ого! Ну ты даешь! Нет, не в курсе, откуда бы я?… Это ж додуматься до такого! Расписку! Серьезно? — Виктор ошеломленно развел руками.

— А что было делать? Короче, то, что мы с ней вчера пережили, словами не передать и никакому мужчине не понять. Так вам скажу. Но уж очень вовремя я к ней ворвалась. Это факт.

— Господи… Все настолько было плохо?

— Не то слово.

— То есть, если бы Юрий мне не рассказал об ограблении, если бы я не встретил тебя, если бы ты не…

— Мышка бы не бежала, хвостиком не махнула, яичко бы не упало… — протарахтела Женька, но потом глубоко вздохнула и выбросила окурок в мусорник.

— Жень… Только ты не смейся. Как думаешь, у меня есть шанс, или там вообще глухо? Типа, аллергия на мужчин?

Девушка внимательно посмотрела на «публичное лицо», но увидела снова нормального одинокого мужчину, вспомнила, как всего несколько дней назад, в воскресенье вечером, сидели они втроем за столиком, смеялись, говорили о разном, и было ей возле этих двоих так уютно… А потом столько всего произошло за такое короткое время. Амалия, оказывается, жила две параллельных жизни: в одной слушала чужие рассказы, а во второй целенаправленно шла к черте, за которой… Виктор тоже не таким уж простым оказался… Странные игры взрослых людей…

— Не знаю… Вы же мудрый господин писатель… Это я вам должна задавать вопросы, а не наоборот. Все в ваших руках, как говорится. У меня от собственных вопросов голова трещит… Кто бы ответил…

— Ааа… Так и ты не случайно повадилась в кафе, вижу! — улыбнулся Виктор.

Но на этом разговор был прерван телефонным звонком, затем Женю позвали из салона через приоткрытое окно, да еще пришла следующая клиентка — жизнь опять забурлила вокруг девушки. Виктор помахал рукой на прощание и отправился по своим делам, потому что хоть и работал последние годы дома, но время от времени должен был появляться то в редакциях, то на радио или телевидении, то на общих с другими писателями акциях. Писателей он знал в Киеве немало, а известных — так, пожалуй, всех. Поэтому так быстро и заподозрил «известную писательницу Амалию» в фантазиях и начал присматриваться. А в последнее время мысли о ней почти не покидали его. Он не знал ее фамилии, не был уверен, что и это ее странное имя — настоящее, но должен был себе признаться, что ни одна женщина после похорон жены не задевала его так сильно. И что-то с этим надо было делать…