Мила Иванцова - Живые книги

Бывает, как не задастся день, то так и «радует» до самой ночи. Женька еще не обмозговала как следует сегодняшнюю новость от хозяйки салона, но уже понимала, что скоро май закончится — и ищи себе новое место. Собственно, она и это заняла случайно. Никогда не мечтала быть администратором при мастерах, но когда это произошло, то показалось неплохой комбинацией — три дня зарабатывать руками «на собственный карман», а остальные три — официально работать в той же сфере.

«Что ж, придется что-то менять в жизни, искать другое», — думала девушка, идя пешком с работы домой. Звонок от Ильи прервал ее размышления и спланировал девичий вечер. Вот только зайдет домой переодеться и что-то бросить в рот, потому что ее уже тошнило от кофе и пирожных, которыми питалась сегодня целый день.

Но дома закрутилось такое, чего и не планировала. Старушка хозяйка чувствовала себя плохо, лежала в постели, не могла встать, только позвала ее слабым голосом из своей комнаты, когда услышала, что Женька вернулась с работы. Ольга Яковлевна попросила измерить ей давление, при этом едва произносила слова, прищуривала глаза и, казалось, малейшее движение причиняло ей страдания.

Женя заволновалась, дрожащими руками схватила тонометр, лежавший на подоконнике, надела на руку хозяйки манжету, старательно накачала грушей воздух и постепенно спустила его, следя глазами за стрелкой на шкале, а также прислушиваясь к звукам в стетоскопе. Но, как ни старалась, «верхней» цифры давления уловить не смогла. Нижняя составляла сто двадцать, и это уже было много.

— Может, таблетку какую съесть, Ольга Яковлевна? Надо что-нибудь выпить! А лучше — давайте я вызову «скорую»!

— Ой, не знаю, Женя, я так боюсь этих «скорых», не люблю больниц…

— Да вас же не обязательно положат в больницу! Может, осмотрят, уколют что-то успокоительное, и чтоб давление упало, а? Я ж вам не врач…

— Ой, не знаю, может, оно и само пройдет? Вот съем ношпочку… А ты насовсем домой, никуда больше не пойдешь?

— Я посижу около вас, не волнуйтесь, сейчас, только позвоню… брату…

Старушка повернулась на бок и притихла. Казалось, она вжалась в кровать, влилась в нее неотрывно, чтобы не двигаться больше, и замерла с закрытыми глазами и с выражением сдерживаемого страдания на лице.

Женька позвонила Илье и рассказала о таком неожиданном осложнении дома.

— Нельзя медлить, Жень, — неожиданно по-деловому отреагировал парень, — надо вызвать «скорую», у нас бабушка тоже гипертоник, в прошлом году чуть на тот свет не отправилась, врачи говорили, могло быть хуже, если бы вовремя не госпитализировали, а вдруг инсульт? Вызови врачей, от греха. Знаю, какие они упрямые, эти старики, но если их слушать, то может быть поздно.

У Женьки задрожали руки, но она овладела собой и строгим взрослым голосом сообщила Ольге Яковлевне, что сейчас вызовет «скорую», потому что ночь впереди, и той вряд ли станет лучше. А еще предложила позвонить сыну хозяйки, так как нужно бы сообщить.

— Да нет у меня, Женя, никакого сына. Это я так… Чтоб не думали, что совсем я одна…

Илья появился у подъезда, как раз когда носилки с больной закатывали в белый медицинский бусик, а взволнованная Женька сопровождала ее.

Скутер, мчащийся вслед за «скорой».

Знакомый, плохо освещенный коридор в сером кафеле.

Опять большие встревоженные глаза Женьки и дрожание ее пальцев.

Запах медикаментов и короткие фразы врачей.

Пожилая беспомощная женщина, стонущая от каждого движения.

Кардиограмма. Давление. Анализ крови. Прямо на каталке.

Грузовой лифт с тяжелыми железными дверями.

Отделение. Палата на восемь коек.

Дежурный врач с вечерней усталостью в глазах.

Список медикаментов, шприцов и «систем».

Лифт. Круглосуточная аптека на последнем этаже.

Неожиданная цена лекарств.

Лифт. Банкомат в вестибюле первого этажа.

Лифт. Аптека.

Лифт. Отделение. Палата.

Медсестра. Капельница. Врач.

«Она будет спать до утра. Можете идти домой».

Два усталых лица, отраженные в зеркале лифта.

Автомат с кофе в вестибюле.

Ночь. Кофе и перекур у прикованного к ограде скутера.

Рычание мотора.

Девичьи руки крепко обхватили его сзади.

Ночной ветер в лицо.

Чай и бутерброды на чужой кухне.

Поцелуи, нереальные от усталости и взаимного желания.

Разбросанная по кухне одежда.

Сплетение поцелуев, тел и простыней.

Шепот, стоны, крики.

Тишина. Пропасть сна.