Мила Иванцова - Живые книги

«Кто? Кто это может присылать мне такие передачи?! Какая такая почитательница? Какого такого моего творчества?! Я ведь ни фамилии, ни даже какого-то псевдонима здесь никому не называла? Кто это снова с подарками? Мало было одного раза?» — думала Амалия, прекрасно сознавая странную нестыковку фактов. — «Сейчас открою коробку и найду там бутылку вина, рассказы о нем и предписание…»

Женщина заволновалась, вспомнив, как вон за тем столиком, где обедают сейчас двое мужчин, сидела она вместе с Виктором, дегустируя ежевичное вино. Амалия читала ему вслух чье-то мистически-реальное повествование, а затем они бродили по Подолу, пока не попали под ливень…

Через мгновение в ее душе произошло нечто такое, чего уже давно не случалось. Та душевная боль, которую она вполне реально чувствовала физически, заметно утихла, забилась куда-то в угол, а вместо нее зашевелилось и защекотало теплом что-то другое, подобно тому, как сегодня ночью Сильва согревала ее душу собой.

«Нет-нет, еще этого не хватало!» — отогнала свои недодуманные мысли Амалия и не без волнения открыла пакет. Он показался ей меньше предыдущего. На небольшой, граммов триста, пластиковой бутылочке было написано: «Вино из бузины». Женщина развернула свиток с рассказом. Он тоже был небольшим. Амалия поймала себя на том, что и сегодня хотела бы получить пожелания от неизвестного автора читать этот текст вместе с Виктором. Но отдельного письма об этом нигде не было.

Она в вине. Из бузины.

Это не небо клонилось и не облака обцеловывали этот странный куст. Это мой давний друг Див появился передо мной в образе своем древнем — в черном длинном плаще и широкополой шляпе.

— Где ты был, Див?

Он улыбнулся:

— Где ты был… Спроси меня о чем-нибудь другом.

— Почему не ходишь среди людей?

— Мир стал злым.

— А ты добрый? Но если ты добрый, почему ходишь в черном?

— Я ношу траур по человечеству, которое сотворил Бог.

Мы идем вместе. Гремят громы, летят ветра, клонятся перед ним деревья. Он идет впереди. Потому что я боюсь идти. Он читает мои мысли…

— Софья, я приготовил тебе подарок.

Мы идем, папоротник мне по шею, а ему — по колено, деревья лежат, как белые скелеты. Где-то в стороне кто-то убегает от нас: слышно, как трещат ветки.

— Див, мне страшно.

— Не бойся. Здесь бьют теплые источники. Возле них похоронены тела повстанцев и большевистских учительниц, которых те повстанцы расстреливали.

— Голгофа…

— Да, Софья, голгофа…

Он ведет меня к густым зарослям. Там я вижу бузиновый куст. Он черный, как дивова тоска по утраченному человечеству, а моя — по вчерашнему дню.

Он не боится царапин, поэтому ломится через цепкие кусты, хватает охапку бузины и начинает ломать ее.

Бузина заводит прощальную мелодию о своих детях-ягодах…

Див смеется, и в его карих глазах я впервые вижу радость.

— Давай-ка сумку, я нарвал этих ягод, чтобы ты приготовила вино.

— Но я не умею, Див…

— Я расскажу тебе…

Он ловко достает из-под полы плаща сопилку и начинает наигрывать мелодию.

Я сажусь и задумываюсь. Я слышу в этой мелодии слова:

«Ягоды эти, что для вина терпкого бархатного уродили, возьми и омой колодезной водой. Рецепт приготовления вина нелегкий, поэтому слушай внимательно, потому что моя мелодия не повторится… »

… Я приготовила вино, как велел мне Див. Каждому, кто умеет играть на сопилке, наливаю этого хмельного нектара, а он играет мне мелодию. Незабываемую мелодию Дива.

— Вы не против моей компании? — Она вздрогнула от голоса Виктора. Рядом стояла Катя, которая, наверное, и провела его наверх, а Амалия увлеклась чтением и не заметила, как они подошли.

— Нет. Пожалуйста, — указала она рукой на свободное место напротив и только после этого осознала бесполезность жестов в общении со слепыми. — Тем более что мне снова передали пакет с вином. А вы, видимо, везунчик, если так вовремя сюда попали.

— Ого! Ничего себе! Катюша, тогда вам придется принести нам два бокала!

— Но… Я не уверена, что здесь можно… — засомневалась девушка.

— Но мы уже однажды так продегустировали передачу от фанатов госпожи писательницы! — сказал Виктор, а Амалия вспыхнула от его слов.

— Хорошо, я спрошу у директора, а то вдруг мне нагорит!

Вскоре девушка вернулась с бокалами и сказала, что директор не против, ведь это эксклюзивный случай.