Мила Иванцова - Живые книги

— Продаю? Нет. Не знаю, — замедлила она шаг. — А сколько она может стоить? В таком состоянии?

Женщина поднялась на цыпочки и увидела вдали у забора свою Пежулю, лобовое стекло которой было накрыто фанерой, а затем клеенкой, закрепленной скотчем. Сердце сжалось от жалости к верной подружке, которая стояла вот так сиротинушкой уже четвертый месяц то под снегом, то под дождем.

— Не знаю, — развел руками охранник, — может, тысячи три-четыре, она же не новая, и ремонта требует, надо посоветоваться. Зависит и от пробега, и от стоимости ремонта… Могу спросить у ребят, здесь есть один перекупщик, он когда-то интересовался. А вы что-то хотели?

— Я? — Амалия приближалась к машине, а охранник шагал рядом. — Я хотела… Просто посидеть в ней. Но… У меня нет с собой ключа.

— В вашем случае это не проблема. Помните, мы с Иваном когда ее прикрывали, вы нам оставили второй ключ. Он все еще лежит у нас в столе. Но и без него машина без стекла, считай, не закрыта, — засмеялся охранник, но вдруг замолк, осознав, что хозяйке вовсе не смешно.

Он просунул руку под клеенку, затем под фанеру, что-то там нащупал, нажал, дернул, в дверце щелкнуло, и мужчина широко улыбнулся:

— Прошу!

Амалия взялась за ручку, и дверца послушно открылась, насколько позволила клеенка.

— Спасибо!

— Не за что! Ну, не буду вам мешать!

Амалия проскользнула внутрь, уселась, закрыла дверь, погладила обеими руками холодный гладкий руль, уткнулась в него лбом, замерла, будто желая услышать такой родной и знакомый рокот мотора, сердца ее Пежули, но та молчала. И женщина разрыдалась. Она горько плакала в полумраке салона искалеченной машины, пока мир вокруг не дрогнул от грома, не загудели сигнализациями соседние автомобили и не затарахтели по металлической крыше, по фанере и целлофану бешеные капли очередной майской грозы.

— Что мне делать? Как жить дальше? Без мужа, детей, родителей, без денег и документов и даже без ключей от квартиры?… Искалеченной, как и ты, моя бедная… Вроде все еще машина, а стоишь тут без дела и пропадаешь…

Среди карточек, зачитанных ему в воскресенье той новой знакомой, Женей, Виктора заинтересовала одна Книга, которая предлагала рассказать истории о своей матери и бабушке, уверяя, что это действительно люди с интересными судьбами. Поэтому он позвонил в кафе, где с сегодняшнего дня работала другая смена девушек-книжниц, и попросил договориться с той дамой о встрече. Желательно сегодня после обеда. Книга не отказала, и в четыре они уже сидели за столиком под часами.

— У нас в старой квартире тоже были такие часы с боем, — мечтательно улыбнулась пожилая женщина в очках. — Они висели на стене в гостиной и отбивали каждый час, слышно было и в детскую, и в родительскую спальню. Днем и ночью. Сейчас удивляюсь, как это никому не мешало, а теперь все нервничают от разных звуков, мой муж, например, терпеть не мог будильник, потому что он «тарахтит». Пришлось купить электронный, который не слышно, но теперь всю ночь его цифры светятся красным и перемигивают.

— Татьяна Васильевна, а сейчас где те часы? Я бы такие купил, если где-то валяются без дела. Меня не раздражает, когда они играют.

— На дачу отвезли, когда переезжали на новую квартиру, но они практически не идут, их же надо ежедневно заводить, там пружина, никто этим не занимается, так просто висят, для декора, — махнула рукой женщина.

— А что за историю вы хотели рассказать о ваших родных? Но сначала давайте я что-нибудь закажу у девушек. — Пальцы Виктора пробежали по столику, ища кнопку вызова официанток. — Вы же знаете правила игры?

— Да, но кофе я, к сожалению, уже не могу себе позволить, я — гипертоник, могу выпить чаю за компанию.

— А хоть пирожное, надеюсь, можно? — хитро улыбнулся Виктор.

— Ой, и этого никак! У меня слишком высокий сахар в крови, должна себя держать строго. Но, — женщина оглянулась вокруг и понизила голос, — я бы взяла его домой, угостить мужа, если это возможно.

— Почему же нет? Попросим запаковать вам с собой.

Подошла улыбчивая рыжеволосая Оксана и выслушала заказ. На минуту воцарилась тишина, казалось, Татьяна Васильевна, глядя на старинные часы, мысленно крутила их стрелки назад.

— Было это перед войной. Мама, еще совсем юная девушка, заканчивала библиотечное училище в одном небольшом городе в России, жила в общежитии со своей подругой. За несколько дней до событий, о которых я расскажу, их с подружкой остановила на улице женщина и предложила погадать. Мама, спортсменка, комсомолка, ворошиловский стрелок, сказала, что не верит гаданиям. «Я не цыганка, — сказала женщина. — А ты скоро выйдешь замуж и уедешь очень далеко». Девушки рассмеялись и забыли, ведь у мамы в то время даже в мыслях не было выходить замуж, и никаких сердечных тайн тоже не было.