Ай У - В огне рождается сталь

На сердце у Цинь Дэ-гуя было тяжело. Он машинально вырывал травинку за травинкой, постепенно «выполов» все пространство вокруг себя. Он рассеянно смотрел на вздымавшиеся на западе трубы заводского района. Лучи солнца позолотили все вокруг, и только в той стороне, где находились заводы, прозрачная голубизна неба была затемнена плотными клубами тяжелого черного дыма. И он неожиданно вспомнил, что уже однажды видел этот город с горы — только с другой, расположенной далеко отсюда. Город тогда еще находился в руках гоминдановцев. Солнечные лучи так же, как и сейчас, золотили городские крыши, но над заводским районом не подымался ни один дымок.

Как много воды утекло с тех пор! Сейчас он рабочий — хозяин не только этого города, но и всей страны! А в те времена ему приходилось и днем и ночью выполнять партизанские задания, и он не имел за душою ничего, кроме пистолета и гранат. Все было захвачено врагом, и даже лес становился ему приютом только на одну ночь: наутро он больше не принадлежал ему. А сколько сейчас у него земли! Весь Китай, за исключением Тайваня, принадлежит ему. И разве есть во всей стране уголок, где гоминдановские бандиты посмели бы ныне сказать: «Это наше!»? На его глазах происходит великое преобразование его Китая, и по сравнению с этим любое личное дело кажется незначительным. Разве можно из-за личных переживаний забывать об этом! И чего хорошего он нашел в ней? Ветреная девчонка — бросается на шею первому встречному и, конечно, не стоит того, чтобы столько мучиться из-за нее. Нет, он не поддастся этому чувству! Во имя чего он жертвовал своей жизнью? Для чего он освобождал этот город и весь Китай? Зачем изгонял гоминдановцев? Разве не для того, чтобы пришел, наконец, сегодняшний день?

Цинь Дэ-гуй смотрел на город, на деревни и на раскинувшиеся вокруг них поля совсем другими глазами. «Я — твой верный сын, — шептали сами собой его губы, — я люблю тебя, ради тебя я проливал свою кровь и сейчас готов отдать всю свою жизнь до конца!»

Он бодро вскочил на велосипед и помчался в город.

Директора завода Чжао Ли-мина вызвали на совещание в Пекин, и все дела легли на плечи Лян Цзин-чуня. Директор перед отъездом поручил Лян Цзин-чуню осуществить два мероприятия. Во-первых, во время ремонта четвертого мартена внедрить предложение советских специалистов — произвести наварку подины печи доломитом, что должно было значительно удлинить срок ее службы. Пока это нововведение применили только на нескольких мартенах, а на остальных оно должно было осуществиться во время ремонта каждой печи. Дело это не легкое. Приступать к нему можно было только через шесть суток после начала работы вышедшей из ремонта печи. Для наварки подины доломитом требовалась очень высокая температура, а это угрожало целости свода печи. Требовались большие знания и умение, чтобы провести эту работу. На втором мартене ее закончить так и не удалось. Во время ремонта девятого мартена это удалось осуществить, но лишь благодаря умению Юань Тин-фа, которому после этого было присвоено почетное звание «Отличника производства».

И теперь директор распорядился наварку подины поручить Юань Тин-фа. Решили дать ему в помощь одного из бригадиров четвертого мартена. Нужен был еще один, но третьего никак не могли найти.

— Может быть, нам привлечь еще Цинь Дэ-гуя? — предложил Лян Цзин-чунь.

— Ни в коем случае! — сразу же отверг это предложение Чжао Ли-мин. — Мы еще точно не выяснили причин порчи свода девятого мартена, и он не очень-то старается, чтобы скорее выяснить это, поэтому я не совсем доверяю ему. Надо будет поручить расследование кому-нибудь из инженеров.

Второе поручение директора касалось развертывания соревнования. Он предложил начать соревнование сразу же после того, как будет переложен свод на девятом мартене. При обсуждении этого вопроса Лян Цзин-чунь рассказал директору все, что он знал о положении на девятом мартене из докладов Хэ Цзы-сюе.

— Так что тут дело не только в ремонте свода, — закончил свой рассказ Лян Цзин-чунь. — Надо еще решительно покончить с неприязненными отношениями между бригадами этого мартена.