Ай У - В огне рождается сталь

«Но разве я могу вместе с ними развлекаться? Нет. Я уже не молод. Тридцать три года — это не мальчишеский возраст!» — он невольно позавидовал молодости Цинь Дэ-гуя.

Секретарь парткома специально зашел в цех, чтобы поздравить Юань Тин-фа с новым рекордом. Он спросил у мастера, не нужно ли ему в чем-нибудь помочь.

— Нет, пока не нужно! — ответил Юань Тин-фа и, немного подумав, добавил: — Я вот только не знаю, как бы наладить отношения с рабочими.

— Это ты дело говоришь! — обрадовался Лян Цзин-чунь и ободряюще похлопал мастера по плечу. — В вашем цехе есть бригадиры, у которых имеется определенный опыт в этом отношении, ты с ними не разговаривал?

— Я этим интересовался, товарищ секретарь, — ответил обескураженный Юань Тин-фа. — Цинь Дэ-гуй развлекается вместе с рабочими, а я уже стар для этого.

— Как стар? Смешно слушать! — укоризненно улыбнулся Лян Цзин-чунь. — Да для этого и не обязательно развлекаться вместе с рабочими, хотя, конечно, и это очень хорошо. Такой технически грамотный человек, как ты, может постоянно передавать им свои знания, и они, безусловно, будут уважать и даже любить тебя.

После этого разговора Юань Тин-фа убедился, насколько был прав секретарь парткома: рабочие с большим интересом слушали его, когда он объяснял им что-нибудь.

Однажды перед сменой рабочие проводили собрание по выдвижению рационализаторских предложений. Было высказано немало толковых мыслей. Последним попросил слова Юань Тин-фа.

— У меня есть такое предложение, — сказал он, — чтобы каждый рабочий, от первого подручного до подсобных рабочих, по очереди исполнял обязанности бригадира и сам руководил всем процессом плавки — от завалки шихты до выпуска стали.

— Разве так можно? — стали сомневаться рабочие.

— Можно, я утверждаю, что можно, — продолжал Юань Тин-фа. — Когда вы будете исполнять обязанности бригадира, я ведь тоже буду рядом все время. Только вы должны будете шевелить мозгами. Если чего не поймете, спрашивайте меня. А уверены в своих силах — действуйте сами.

Рабочие с большим интересом слушали слова Юань Тин-фа. Видя радостно возбужденные лица рабочих, Юань Тин-фа оживился. — Только так вы сможете действительно овладеть техническими навыками, я твердо уверен в этом.

Первыми горячо одобрили его предложение первый и второй подручные, присоединились к ним и остальные.

— Мастер Юань, ты только объясняй нам побольше! — просили они.

И вот Юань Тин-фа начал проводить свое предложение в жизнь. Стажеры трудились в поте лица.

— Иди поешь! — говорил обычно стажеру Юань Тин-фа. — А я пока подменю тебя.

— Что вы, мастер Юань! Мне вовсе не хочется есть! — решительно отказывался тот.

— За один день я узнал больше, чем за четыре предыдущих месяца! — так говорил каждый из рабочих после первой стажировки.

Теперь рабочие считали Юань Тин-фа самым лучшим мастером. Стоило назвать только его имя, как они единодушно начинали расхваливать его.

Секретарь парткома расценил это нововведение как серьезный успех. Не дожидаясь, пока Юань Тин-фа придет на работу, он сел в машину и поехал к нему домой поздравить с новой победой.

— Товарищ, — крепко пожимая руку мастера, говорил Лян Цзин-чунь, — значение твоего нового вклада очень велико. Я от души поздравляю тебя! Твое начинание нужно распространить во всех бригадах завода.

— Да я ничего особенного не сделал, — отвечал растерянно, подымаясь с кана, Юань Тин-фа.

— Товарищ секретарь он этой ночью установил новый рекорд? — возбужденно спросила обрадованная Дин Чунь-сю и погрозила мужу пальцем: — Ты почему же это ничего не сказал мне?

— Нет, тут дело вовсе не в скоростной плавке, он изобрел метод скоростной подготовки опытных сталеваров — это важнее, — ответил Лян Цзин-чунь и снова обратился к мастеру: — Старина Юань, твой метод скоростного обучения имеет большое политическое значение! Наш новый Китай ведет строительство огромных масштабов, и ему требуется множество опытных сталеваров; даже если готовить их непрерывно, и днем и ночью, и то мы не удовлетворим всех потребностей.

После ухода секретаря парткома Юань Тин-фа уже не мог уснуть. Хотя ему надо было работать в ночную смену и следовало бы отдохнуть, он, радостно возбужденный, продолжал ходить по комнате.

— Мне бы и в голову не пришло, что мое предложение имеет такое большое политическое значение! — удивлялся он.

— Почему же ты ничего не рассказал мне об этом? — обиженно произнесла Дин Чунь-сю. А премию за него могут дать?