Адель Уолдман - Милый друг Натаниэл П.

Они уснули, должно быть, около четырех. Нейт – уткнувшись носом в ее волосы, положив руку ей на грудь; она – прижавшись задом к его поникшему члену.

Последующие недели слились в почти непрерывную череду разговоров и секса, прерывавшуюся лишь работой и сном. Работалось хорошо, продуктивнее обычного. Нейт написал эссе о коммодификации сознания и отправил ее в журнал, проявлявший интерес к такого рода темам. Но и часы за компьютером, и нечастые вечера в одиночестве, с пиццей и книгой, и футбол по выходным в парке воспринимались, как продолжения сна. Реальным было время, проведенное с Ханной и заполненное рассказами о жизни, воспоминаниями, обменом мнениями, сексом.

Нейт рассказал Ханне о своей книге, о том, как менялся замысел за те годы, что он работал над ней. Первоначальная задумка была такая: написать что-нибудь язвительно-обличающее о жизни в пригороде, поставив в центр сюжета иммигрантскую семью с единственным ребенком. Сыном. Именно ему, этому самому сыну, и надлежало стать главным действующим лицом, с уст которого будет изливаться сдобренная остроумием мудрость, и борьба которого – за девушек и популярность – пробудит в читателях симпатию и сочувствие. Но складываться по-настоящему роман начал лишь тогда, когда этот «несносный» тип ушел в сторону, уступив место родителям, их непростому, со скрытыми проблемами, браку и неуместными, но в определенном смысле верными реакциями на американскую жизнь. Ханна сказала, что подростком чувствовала себя недооцененной.

– Считается, что девочка из хорошей семьи среднего класса должна быть умной, но что под этим понимается? Красивый почерк, аккуратный шкафчик и вовремя выполненные домашние задания. От нее не ждут идей, не ждут глубоких мыслей.

Для Ханны писательство всегда было способом быть услышанной.

Как-то вечером они отправились на вечеринку к хорошей знакомой Нейта.

Франческа жила в Нижнем Истсайде и, едва увидев гостей, бросилась к Нейту и обняла:

– Я хочу познакомить тебя с моим другом Николасом.

Нейт спросил, помнит ли она Ханну.

– Ханна, точно. Так рада тебя видеть!..

Франческа снова повернулась к Нейту:

– Николас – твой большой поклонник. С нетерпением ждет твою книгу.

Франческа потащила его через комнату. Ханна осталась.

– Он большой человек в Канаде, – шепнула Франческа.

Николас оказался усатым здоровяком с незажженной сигаретой в губах. Они перебросились парой фраз, и Франческа тронула Нейта за плечо:

– Что бы ты хотел выпить?

Что-то в ее улыбке навело Нейта на мысль, что джин с тоником гостям разливает не она сама.

Модная писательница, Франческа была на несколько лет старше. Большой успех пришел к ней с первой книгой, написанной в юном возрасте. Потом дела пошли похуже, но ее уже знали. А она поставила целью – знать всех. Нейт в число «всех» попал лишь недавно. В те времена, когда он был всего лишь нуждающимся автором-фрилансером и подрабатывал пруфридингом [50] Пруфридинг (Proofreading, англ.) – вычитка текста и исправление в нем грамматических, синтаксических и пунктуационных ошибок. , Франческа лишь удостаивала его вежливой улыбкой.

В те времена Нейта частенько приводили в смятение и даже пугали женщины – не только Франческа, но и многие другие, – чьи ножки, как двери эксклюзивного клуба, раскрывались только перед успешными мужчинами. Теперь, когда он оказался на другой стороне, та же самая тенденция угнетала его уже по другой причине. Было в голодном взгляде Франчески что-то такое, что сводило к нулю всю ее привлекательность.

– Не беспокойся, я знаю, где кухня. Приятно познакомиться, Николас.

Нейт не нашел Ханну в кухне, но в квартире было заднее окно, которое выходило на пожарную лестницу.

Вдоль крыши тянулась ниточка белых рождественских огней, подключенных к удлинителю в квартире. С одной стороны к дому Франчески подступало высокое, напоминающее крепость строение, с других – ряды приземистых зданий.

Ханна стояла у края крыши и разговаривала с Юджином Ву. Нейт подошел к ней и обнял за талию.

– Привет.

Ханна едва заметно покраснела и отстранилась, а Нейт вдруг понял, что это, наверно, первый с его стороны публичный жест признания их двоих парой. Большую часть времени они проводили вдвоем. Странно, что она скрытничает. Он чмокнул ее в лоб.

Ханна никак не отреагировала.

– Юджин говорит, что йога – это новый ориентализм. Хорошо, что я занимаюсь пилатесом.

На крыше соседнего здания включился кондиционер, и Нейту пришлось напрячь слух, чтобы понять, о чем говорит Ханна.