Адель Уолдман - Милый друг Натаниэл П.

Либо он не столь поэтичен, не способен подняться до таких сияющих высот творческой фантазии, совершенно прозаичен и приземлен – и, несомненно, так оно и есть, – либо менее эгоцентричен. Он не мог украшать свой основной инстинкт такими цветистыми оправданиями; поэтому ему труднее понять, почему его желание должно перевешивать все остальное, даже посткоитальную драму женщины. Унылый голос Канта, настаивающий на беспристрастности, и эгалитаризм века – все люди равно вправе притязать на сочувствие – были ему одинаково чужды.

– Ты в порядке?

Нейт повернулся и увидел перед собой широкое, дружелюбное лицо Бет, лицо, сохранившее что-то от той девочки, той всеобщей любимицы, что развешивала у себя в спальне картинки с лошадьми.

– Ты так хмуришься…

– Наверно, просто задумался. А ты как?

Она махнула полотенцем:

– А, ну ты же знаешь, «еще один день в раю» [44] Фильм американского режиссера Ларри Кларка (1998 г.) по сценарию одноименной книги писателя Эдди Литтла. …

На столике завибрировал телефон, задергался, как перевернутый на спину и пытающийся подняться таракан. Нейт потянулся за ним – с экрана на него смотрела Элайза. Ее капризные губы на скриншоте казались темно-красными, светлые волосы неряшливо убраны назад, несколько прядок падали на лицо. Вспышка подрумянила кожу, и кадр немного покосился, потому что она сфотографировала себя сама, держа телефон в вытянутой руке. Выглядела Элайза чудесно, но если надеялась, что он проникнется чувствами, видя ее каждый раз, когда она будет звонить, то просчиталась. Таившееся в ее лице осуждающее выражение всегда наводило на него страх.

Нейт нажал кнопку «сброс».

И открыл на лэп-топе новое окошко для сообщения. «Извини, – написал он Ханне. – Завяз с редактурой рецензии на ту израильскую книжку. Встретиться сегодня не смогу».

Он добавил пару любезностей, подписался, удалил имя, заменив его буквой Н, удалил Н и напечатал просто НП, обозначив точную степень близости.

И, отправив, облегченно выдохнул.

На следующий вечер знакомый Нейта представлял свою новую книгу в книжном магазине на Нижнем Манхэттене. Нейт пришел пораньше, отчасти потому, что его друг Марк позвонил и попросил придержать для него местечко.

Вскоре появился и Джейсон.

– Эй, приятель, соберемся потом, да? – прошептал он, садясь рядом. – До меня тут дошел слушок. Здесь говорить не могу.

Однажды Нейт сказал Джейсону, что в его чересчур пристальном интересе к чужой жизни есть что-то похотливое. В ответ Джейсон перефразировал Беллоу, перефразировавшего Аллана Блума: «Когда это делаю я, это уже не сплетня, а социальный анамнез».

Потом пришел Юджин Ву и сел по другую сторону от Нейта. Нейт хотел сказать, что занял место для Марка, но сдержался. Мнительный и желчный, Юджин мог счесть это личным оскорблением. И вообще, держать место – это как-то нелепо…

Марк появился ровно в момент представления автора. Нейт развел руками и состроил гримасу печального клоуна, показывая, что сделал все, что мог. Автор начал читать. Нейт попытался сосредоточиться, но его отвлекал Марк. Он пристроился к книжному стенду и, то и дело переминаясь с ноги на ногу, бросал недовольные взгляды. Нейт старался не смотреть в ту сторону зала.

Потом они большой шумной группой отправились в ближайший бар по Хьюстон-стрит. Гудки машин, шорох колес вплетались в сырые сумерки, дополняя приятную атмосферу вечернего города. Нейт давно не ощущал такого умиротворения. Иногда он вспоминал, как одиноко ему было в старших классах школы и в первый год в колледже, после расставания с Кристен. Теперь, окруженный друзьями и кое-чего достигший, он чувствовал себя счастливчиком.

Ему и впрямь повезло.

В баре было немноголюдно. Несколько фанатов смотрели бейсбол по телевизору, еще одна компания сгрудилась у бильярдного стола. Зато на заднем дворе свободных мест почти не осталось. Устроившись под невысоким, кривеньким деревцом, Нейт разговорился с девушкой по имени Джина. Речь зашла о краткосрочных займах. Джина писала статью о городской бедности.

– Пару раз брал, – сказал он.

– Правда? Вообще-то, ты – не моя целевая аудитория.

Джина носила симпатичные очки в стиле «я – библиотекарь», и ее веселые кудряшки энергично подпрыгивали каждый раз, когда она кивала, что случалась часто, – Джина как будто подбадривала собеседника.

– У меня были хреновые годы. Не мог позволить себе ждать пару месяцев, пока какой-нибудь журнал удосужится выписать чек.